Беру мужа под руку, и мы вдвоем направляемся к столу с напитками, любезно кивая в знак приветствия попадающимся навстречу знакомым.
— Что-то интересных собеседников я тут не наблюдаю, — фыркаю я, делая крошечный глоток игристого.
— Брось, дорогая, не будь снобом, — беспечно отвечает муж, отправляя в рот сырное канапе на шпажке. — Кстати, я тебе говорил, что Градский отцом скоро станет? Каролина беременна.
— Правда? — в ужасе кривлюсь я. — Ему же под шестьдесят!
— Видишь, — он многозначительно приподнимает брови. — Люди даже в таком возрасте решаются, а ты…
— Не начинай! — резко обрубаю я. — Мы же вроде договаривались?
— Ладно-ладно, не заводись, — Олег примирительно приподнимает руки. — Я же просто к слову сказал…
Недовольно поджимаю губы и, вновь отпив из бокала, окидываю взглядом собравшуюся публику. Все как на подбор элегантные, солидные и до омерзения скучные.
Слегка поворачиваю голову к дверям, в которых то и дело появляются новые гости вечера, и вдруг резко замираю. Дыхание внезапно обрывается, а шампанское булькающими пузырькам идет у меня через нос.
Закашлявшись, я на секунду жмурюсь, а, открыв глаза, вновь устремляю взгляд в сторону, дабы убедиться, что увиденное не жестокая шутка больного воображения.
Нет, мне не показалось. Прямо посреди зала стоит он — мой самый большой грех и самое сладкое воспоминание. Свежий, подтянутый, молодой. В темно-синем костюме и белых кедах, которые, как ни странно, довольно неплохо сочетаются. Красивый настолько, что аж голова кружится.
— Держи, — Олег подсовывает мне салфетку, и я коротко киваю в знак благодарности. — А шампанское ничего, да? Не знаешь, что за марка?
— Поль Роже, наверное, — хриплю я, вытирая губы.
Очередной короткий взгляд вправо, и сердце с оглушающим «ба-бах» обрушивается в пятки. Богдан заметил меня и идет сюда. Прямо сюда, к столу с шампанским, где я стою в обществе мужа.
М-да, кажется, я поторопилась окрестить этот вечер скучным.
— Добрый вечер! — приблизившись к нам с Олегом, провозглашает Богдан с широкой улыбкой на лице.
Я сейчас упаду. Грохнусь на пол посреди ресторана, и будь, что будет. В сложившейся ситуации бессознательное состояние, определенно, сыграет мне на руку. Не надо будет общаться, удерживать на лице маску безразличия, которая так и норовит соскользнуть, и, самое главное, смотреть в синие, полные испепеляющих искр глаза.
— Здравствуйте! — сипло отзываюсь я, до боли в пальцах стискивая бокал.
Нервничаю так, что на лбу, кажется, выступил пот. И чего этот несносный мальчишка тут забыл? Мероприятие же только для членов фонда! Ни за что не поверю, что в двадцать два человек уже дозрел до благотворительности!
— Неожиданная встреча, согласитесь, Карина Владимировна? — его смеющейся взгляд останавливается на моем лице.
Ладно хоть не на «ты» обратился. И на том спасибо.
— Что правда, то правда, — выдавливаю я, чувствуя, как слабеют ноги. — Мир тесен.
Опасаясь за свое равновесие, обхватываю рукой край стола и частично переношу на него вес тела. Потряхивает меня, конечно, знатно, но чертов обморок все не наступает. А как хотелось бы!
— Вы знакомы, да? — беспечно интересуется ничего не понимающий Олег, с любопытством разглядывая Богдана.
— Да, мы пересекались на одном увлекательном мероприятии, — спокойно отзывается парень, пока я, подобно глушеному судаку, пребываю в полнейшей прострации. — Я, кстати, Богдан Ткаченко.
Он протягивает мужу руку, и тот после небольшой паузы ее пожимает.
— Гольдман Олег Константинович, — с легким наплывом пафоса представляется мужчина. — А вы недавно в фонд вступили? По-моему, раньше я вас не видел.
— Да, буквально на днях, — признается парень. — Решил, что пора внести свою лепту в благое дело.
— Похвально, — одобрительно заявляет Олег. — За такой осознанной молодежью будущее, да, Карин?
— Угу, — мычу я, залпом осушая бокал.
Напиться и забыться — вот мой новый план. На трезвую голову я больше ни секунды этого сумасшедшего спектакля не выдержу.
— Олег Константинович! — избавление приходит в виде председателя фонда, тучная фигура которого плывет прямо на нас. — Рад встрече, любезный! Все ли хорошо? Все ли нравится? Ну, замечательно, — короткий взгляд на меня. — Карина Владимировна, мое почтение, — снова переводит глаза на мужа. — Могу я вас украсть на пару слов? Для обсуждения деталей. Да-да, по поводу выставки на Цветном.
Без умолку тараторя, председатель утягивает Олега за собой, а мы с Богданом остаемся наедине. Нет, разумеется, вокруг нас по-прежнему десятки людей, но, как только парень появился в помещении ресторана, они все исчезли. Померкли. Побледнели. Сделались серой массой.
— Ты очень красивая, — рассматривая меня с напряженным вниманием, вдруг говорит Богдан. — Платье, волосы — все шикарно… Но сказать, что в тебе самое офигенное?
— Что? — непонятно, зачем я поддерживаю этот неправильный разговор.
— Глаза, — просто выдает он. — С виду ты такая неприступная, но в глазах огонь горит. И, знаешь, от него не только тепло, но и опасность исходит…
