С этими словами Карина скрывается в ванной, а я остаюсь стоять в коридоре. Ничего не понимающий и сбитый с толку.
Нет, ну это уже ни в какие ворота не лезет! Сколько еще она будет мучить себя, а заодно и меня? Говорит, все нормально, а на самой лица нет. Будто похоронила кого-то. К чему этот ломаный спектакль?
Делаю несколько шагов вперед, а потом, резко развернувшись на пятках, устремляюсь в обратном направлении.
Во мне кипит какая-то неуемная энергия протеста, требующая расставить точки над i. Причем как можно скорее. Месяц с лишним меня не будет в Москве, и за это время я с ума сойду от безызвестности. Буду гадать, о чем она думает? Что решила насчет развода? Трахается ли со своим Олегом?
Все-таки жить в состоянии затянувшейся неопределенности невыносимо сложно. Это отнимает кучу сил и постоянно подрывает душевный покой. Ситуация с Кариной превращает меня в гребанного неврастеника, которым я вообще-то не являюсь. По натуре я довольно легкий человек, но с ней что-то прям загоняться стал… Самого себя не узнаю.
Карина выходит из ванной с таким же мертвенно-бледным лицом и, приблизившись, обвивает руками мою шею.
— Богдан, я хотела попрощаться и лично пожелать тебе удачи в туре. Отожги там, как следует, ладно? — она вновь силится улыбнуться, но, как и в прошлый раз, попытка не засчитывается.
Приникаю к ее губам, стремясь расслабить девушку нежным поцелуем, но и тут все печально — Карина напряжена и совершенно не расположена к ласкам. Коротко повернув голову, она увиливает от моего языка и прижимается щекой к моей груди. Словно маленькая испуганная девочка.
— Ты потрясающий парень, и мне было так хорошо с тобой…
— Так стоп! — отодвигаю ее за плечи и заглядываю в глаза. — Ты со мной на три недели или на всю жизнь прощаешься?
Говорю это полушуточной интонацией, но, если честно, мне совсем не смешно. Наоборот, даже как-то страшно от нарастающего дурного предчувствия.
— Ох, — Карина понурит голову и издает странный звук, похожий на всхлип. — Помнишь, я вчера ездила к гинекологу?
Голос у нее дрожит.
— Ну и? — холодея от закрадывающихся предположений, отзываюсь я.
— Во время обследования обнаружилась беременность.
Ой-ей.
Стоп-кадр.
Мир вокруг замирает. Звуки, доносящиеся из открытой форточки, стихают. Время останавливается.
А дальше — слоу-моушн.
Вот так люди теряют дар речи. Немеют нахрен не в силах вымолвить ни единого слова.
Таращусь на Карину, тупо хлопая глазами и безуспешно пытаясь выдавить из себя хоть что-то. Хоть какое-нибудь мало-мальски эмоционально окрашенное междометие.
— Но ты ведь пила таблетки, — наконец удается прохрипеть мне.
— Пила, но они не сработали, — мрачно отзывается она.
— Это… Это мой ребенок? — совладав с первым шоком, интересуюсь я.
А что, если и правда мой?
Ведь, по словам Карины, она уже несколько лет на противозачаточных, и все это время от Олега не беременела… А вдруг мы с ней настолько подходим друг другу, что даже гормоны бессильны против нашей совместимости?
Знаю-знаю, звучит как бред человека с нулевыми знанием биологии, но все же… Есть же в этой жизни место чуду?
Нет, конечно, я ничего такого не планировал, но черт возьми! Это же ребенок! Живой, настоящий и главное — от любимой женщины! Что может быть лучше? Сейчас Карина уйдет от мужа, и мы…
— Уже неважно, чей, — она обрубает кислород моей только что родившейся мечте. — Я сделала аборт.
И вот, летя с небес, я ударяюсь об землю. Это, конечно, метафора, но тем не менее я действительно чувствую себя так, будто меня размазало по асфальту. Внутренности обвариваются кипятком нестерпимой боли, а сердце перестает биться.
— Ты сделала что? — одними губами переспрашиваю я.
— Ты слышал, — бросает Карина и, сложив руки на груди, устремляется на кухню.
— Почему ничего не сказала?! — внезапный прилив бессильной ярости обжигает кожу. — Почему не посоветовалась?!
Сжимая кулаки, я двигаюсь следом за ней.
— А с кем я должна была советоваться? С тобой или с Олегом? — зло бросает Карина. — Я ведь не знаю, кто отец!
— Ну так ведь можно же было сделать тест! — мой вопль больше похож на рев подстреленного животного. — И вообще… Какая разница, кто отец?! Это же в первую очередь твой ребенок, Карина!
— Богдан, — она резко понижает голос, отчего атмосфера в комнате из накаленной превращается в трагичную. — Я не хочу иметь детей. Ни от кого. Никогда. Понимаешь?
Вам знакомо это чувство? Когда твой мир крушится на ошметки. От него отлетает кирпичик за кирпичиком, ударной волной сносит стены… А ты стоишь и смотришь на это безобразие не в силах ни на что повлиять. Заживо горишь от испепеляющей безысходности, которая, подобно дикому зверю, разрывают на куски твое все еще живое, все еще бьющееся сердце.
— Нет, не понимаю, — честно признаюсь я. — Как это не хочешь детей? Почему?
Я в панике бегаю глазами по потемневшему Карининому лицу, тщетно надеясь отыскать в нем признаки того, что она говорит не всерьез. Пусть это будет шутка. Тупая, жестокая, но все же шутка.
