– Конечно, нет. Перестань оценивать все со своей позиции. Посмотри на мир моими глазами. Ведь это ты и пытался сделать, когда ходил к Алексу? Смотреть на мир глазами убийцы.
– Да. Он был такой же, как ты. Пытался доказать мне, что он нормальный. Зачем ты его убила?
– Он опорочил честь нашей семьи. О нем слишком много говорили в новостях и газетах. Если он попался, значит, должен был умереть. К тому же он слишком много знал и мог рассказать тебе. Например, о своей сестре, которая в детстве боролась со своими неадекватными склонностями. Или об отце, которого мама упрятала в психушку. Ты мог бы решить, что у нас это семейное. К тому же, если бы об этом узнала пресса, то мне бы не было покоя. Я стала бы публичной личностью, а мне это совсем не нужно.
– Что значит опорочил честь?
– Он сделал абсолютную глупость. Взорвать тех людей – верный знак отсутствия у него мозгов. Это похоже на детский максимализм. Он решил кому-то что-то доказать. Зачем мне такой брат? Тем более что я не виделась с ним больше двадцати лет. Он мне никто.
– Ты чудовище.
– Теперь ты не хочешь сказать мне, что я запуталась?
– Нет.
– Верно. Я делала все это сознательно, я хотела этого и все еще хочу. Я планирую продолжать это все, пока меня не поймают. Есть еще вопросы?
– Да. Что тебе сделал детектив Кюмри?
– Честно говоря, мне и самой его очень жаль. Прекраснейший человек, симпатичный, умный, спокойный. Беда в том, что он оказался не в то время и не в том месте. Мы с ним переспали однажды – это было все, что мне нужно. Потом моя симпатия пошла на спад, и я размышляла над тем, стоит его убивать или нет. Но Эдди отговорил меня, и я согласилась. У меня тогда была забота покрупнее – держать тебя на привязи.
– Эдди неплохо на тебя влияет, да?
– Да, он очень добрый. Так вот, Джеймс пришел ко мне совершенно неожиданно. Он нашел мой дом в справочнике. Я не ожидала его визита и была не подготовлена. Стоило позаботиться заранее о том, чтобы ты не подавал признаков жизни. Но ты подал. И он заинтересовался.
– И тогда ты его убила?
– Я пыталась спасти его. Он, если задуматься, умер из-за тебя. Пусть тебя теперь мучает совесть, не одной ведь мне страдать. Я включила музыку погромче, чтобы он тебя не услышал. Но он все равно вышел, сказал, что ему нужно в туалет. Я проследила за ним и поняла, что он пошел к тебе. Там я его и взяла. Это было ужасно.
– Почему?
– Это первое убийство, которое я совершила голыми руками. Знаешь, мне теперь не страшно стрелять в тебя. Тогда было столько крови. Я никогда не видела столько крови. Он умирал почти три минуты, мне пришлось оттащить его в ванную, где был кафельный пол, чтобы потом убрать следы. Его рана на горле была, как фонтан.
– Избавь меня от этих подробностей.
– Да, и меня снова вырвало, как тогда, когда ты рассказывал про отрезанную голову Ника Кейва.
– Значит, остальные убийства не вызывали у тебя таких эмоций?
– Нет, ведь я их не видела. Я узнавала о смерти уже после. И никогда не видела трупов. Этим и хорош диамфотоксин. Отложенная смерть.
Роберт молчал. Он был шокирован рассказом Нины.
– Ну что, ты готов? – спросила она.
– К чему?
– Умереть.
– Нет, еще один вопрос. Что ты будешь делать после того, как убьешь меня?
– Уеду отсюда и продолжу свою жизнь.
– Продолжишь убивать?
– Как получится.
– Нина, сюда уже едет патруль, я вызвал его по телефону.
– Не ври мне. Я слышала полностью твой разговор. Ты не успел никого вызвать.
– Кюмри скоро начнут искать. Ведь наверняка о том, что у вас были отношения, знает кто-то из участка?
– Может быть.
– Тебя все равно посадят. Если ты сейчас меня отпустишь, то я буду добиваться признания тебя недееспособной. Я клянусь тебе, я буду тебя защищать.
– А я похожа на недееспособную?
– Нет.
– Я об этом и говорю, Роберт. Я знаю, о чем вы беседовали с Алексом. Ты все время пытаешься кого-то спасти, но проблема в том, что мы в твоем спасении не нуждаемся. Мы знаем, что сделали, и сделали это обдуманно.
– Тебя тошнит от вида крови. Это не ты, я даже уверен, что у тебя есть какая-то личность, которая делает все это.
– Почему ты считаешь, что маньяки – больные люди?
– Потому что убивать – против природы человека.
– Неправда, это борьба за выживание. У меня свой способ выжить в этом мире. Если я не буду убивать, то я буду постоянно находиться в депрессии и, в конце концов, умру. А я хочу жить, вот и все. Разве это плохое желание?
– Плохое, если оно доставляет страдания другим людям.
– Они не страдали. Они умерли быстро.
– Откуда ты знаешь?
– Я знаю, как действует этот яд. Я ведь биолог, в конце концов.
– Как ты достала его?
– В Ботсване. Я не говорила тебе, что сама пыталась отравиться им, когда Эдди умер? Но я выжила, и это был знак. Я увезла с собой кусок ботсванской земли вместе с личинками и начала разводить их в террариуме. А потом дело оставалось за малым – время от времени иметь доступ к лаборатории (который у меня и так был), и синтезировать диамфотоксин. Я умею это делать.
– Ты очень умная.
Пока они разговаривали, Роберт пытался найти способ обезоружить Нину.
