Staring downward through the smoke, I caught my first glimpse of that sea. Beneath the deep blue, almost night-time sky, with that golden sun hanging up there in it, the sea was so rich-thick as paint, textured like a piece of cloth, of royal blue, almost purple-that it troubled me to look upon it. I found myself speaking in a language that I hadn't realized I knew. I was reciting “The Ballad of the Water-Crossers,” and Random listened until I had finished and asked me,
Глядя вниз сквозь сигаретный дым, я впервые увидел это море. Под темно-голубым, почти вечерним небом с золотым солнцем оно выглядело таким богатым - словно толстый слой краски, как рифленая ткань королевского, почти пурпурного цвета что мне стало даже не по себе, когда я смотрел на него. Вдруг я осознал, что говорю на незнакомом прежде языке. Я читал вслух «Балладу о Мореплавателях», и Рэндом внимательно слушал и ждал, пока я не закончу. Когда я замолчал, он спросил:
“It has often been said that you composed that. Is it true?”
“It's been so long,” I told him, “that I don't really remember any more.”
And as the cliff curved further and further to the left, and as we swung downward across its face, heading toward a wooded valley, more and more of the sea came within our range of vision. •
- Многие говорят, что балладу написал ты сам. Это правда?
- Это было так давно, что я уже и сам не помню.
Дорога все больше и больше уклонялась влево, и по мере того, как мы въезжали в поросшую деревьями долину, море развертывалось перед нами.
“The Lighthouse of Catba,” said Random, gesturing toward an enormous gray tower that rose from the waters, mucs Out to sea. “I had all but forgotten it.”
“And I,” I replied. “It is a very strange feeling, coming back,” and I realized then that we were no longer speaking English, but the language called Thari.
- Маяк Кабры, - сказал Рэндом, указывая рукой на грандиозную башню возвышающуюся далеко в море. - Я совсем забыл о ее существовании.
- Представь себе, я тоже. Какое это странное чувство, когда возвращаешься домой.
Тут я понял, что язык, на котором мы говорим, назывался тари.
After almost half an hour, we reached the bottom. I kept coasting for as far as I could, then turned on the engine. At its sound, a flock of dark birds heat its way into the air from the shrubbery off to the left. Something gray and wolfish-looking broke from cover and dashed toward a nearby thicket; the deer it had been stalking, invisible till then, bounded away. We were in a lush valley, though not so thickly or massively wooded as the Forest of Arden, which sloped gently but steadily toward the distant sea.
Примерно через полчаса мы окончательно спустились с гор. Я продолжал катить по инерции так долго, как только мог, потом опять включил мотор. При этом звуке стайка черных птиц выпорхнула из ближайшего кустарника. Серая, похожая на волка тень взметнулась из-за дерева и нырнула в самую гущу кустов. Олень, невидимый до сих пор, умчался прочь. Мы ехали по лесной долине, хотя деревьев здесь было и не так много, как в Ардене, и неуклонно приближались к далекому морю.
High, and climbing higher on the left, the mountains reared. The further we advanced into the valley, the better came our view of the nature and full extent of that massive height of rock down one of whose lesser slopes we had coasted.
Слева сзади остались горы. Чем дальше мы въезжали в долину, тем величественнее раскрывались картины природы той огромной горы, по склону которой мы катили.
The mountains continued their march to the sea, growing larger as they did so, and taking upon their shoulders a shifting mantle tinged with green, mauve, purple, gold, and indigo. The face they turned to the sea was invisible to us from the valley, but about the back of that final, highest peak swirled the faintest veil of ghost clouds, and occasionally the golden sun touched it with fire. I judged we were about thirty-five miles from the place of light, and the fuel gauge read near empty. I knew that the final peak was our destination. and an eagerness began to grow up within me. Random was staring in the same direction.
Горы продолжали свой марш к морю с их плеч свисала разноцветная мантия - зеленая, золотая, пурпурная, розовая и индиго. Они повернулись к морю лицом, которого мы не видели, проезжая по долине, но на самом последнем, высочайшем пике, висела вуаль легких облаков и изредка солнце золотило ее огнем. По моим подсчетам, мы были примерно милях в тридцати от этого места, а в баке почти не осталось бензина. Я знал, что этот последний пик и был местом, куда мы так стремились, и что-то щемило в душе. Рэндом уставился в том же направлении.
“lt's still there,” I remarked.
“I'd almost forgotten,” he said.
And as I shifted gears, I noticed that my trousers had taken on a certain sheen which they had not possessed before. Also, they were tapered considerably as they reached toward my ankles, and I noted that my cuffs had vanished. Then I noticed my shirt.
- Он все еще там... - сказал я.
