Она готова проглотить язык, заметив, как он нахмурился, и сразу поняла почему. На Бледе он поссорился с Милкой, он ей рассказывал. Выходит, парень еще не переболел, в сердце у него по-прежнему сидит заноза, и она не смеет прикасаться к ней, чтобы не делать ему больно. Хорошо, на море, сказала она. Я бы и море тоже хотела увидеть.
— Я столько слышала об этом море, а видеть его не видела, — говорит она. — Рассказывали, будто в нем столько воды, что конца-края не видать. А ты говоришь «море» про эти пятна.
— Да ведь это заливы, по-нашему «затонки», а то большое море, о котором вы слышали, впереди. Выйдите, вам будет лучше видно.
Чтобы выйти на дорогу, она открывает дверцу и с удивлением замечает, что приехала на автомобиле, а ей все казалось, что они едут на автобусе. В автомобиле она еще никогда не ездила.
— Откуда у тебя такая машина? — нерешительно спрашивает она. Она до сих пор не уверена, что глаза ее не обманывают.
— Купил, — усмехнувшись отвечает он.
— Купил? — удивляется она. — Откуда же у тебя деньги? Такая машина стоит целое состояние, ведь правда?
— Я продал… продал смородину, — отвечает он.
— Выходит, ты ее все-таки продал, — радуется она.
— Думаешь, мы за смородину и впрямь выручим столько, что сможем позволить себе такое? — засомневалась она, когда он сказал, что они поедут на море.
— Ох, мама, не будьте же таким Фомой неверующим. Сходите на Веселую гору, сами увидите.
— Нет, наверх я не пойду, лучше уж поверю тебе на слово, — ответила она.
— Значит, пойдете тогда, когда будем собирать. Через какую-нибудь неделю смородина совсем поспеет. Я сегодня напишу в Любляну, пускай за ней приезжают. Вы же знаете, мы договорились, что они приедут за смородиной прямо на Веселую гору. Приехали бы сюда, пришлось делать лишний конец.
Прошла неделя, прошло десять дней, шел одиннадцатый, но никто не приезжал. Солнце на лице Ивана гасло, его сменила тень озабоченности. Он боялся за урожай, боялся, что смородина начнет осыпаться и неожиданная задержка уничтожит ягоды. Он не знал, что делать. Было жалко каждого потерянного дня. «Начнем собирать или еще подождем?» — раздумывал он.
— Они не написали тебе, когда приедут?
— А чего им писать? — мрачно ответил он. — Чего тут писать. Я сообщил, чтобы приезжали через неделю, а прошло уже десять дней.
Они продолжали ждать. Когда прошла еще неделя, медлить было уже нельзя. Иван нашел несколько человек — всех Мерлаковых и паренька Томажинова, они взяли с собой посуду, кадушки, сохранившиеся с тех времен, когда Плешивца еще принадлежала им, и отправились. Она осталась дома. «Ведь с вами идет Мерлашка, она вас покормит», — сказала она. Она не любила Веселую гору, этим она заразилась от Мартина. А тут еще смородина. Она тревожилась, не будет ли здесь какой неурядицы. Иван, казалось, шел на Веселую гору лечить раны, нанесенные градом, а не собирать богатый урожай.
