— Что ты всё усложняешь! — насмешливо бросил Песец. — Какая тебе какая разница? Нужна жена, так бери да женись. Можешь просто по степному обычаю: обвел три раза вокруг своей юрты, и вперед, за потомством.
— У меня юрты нет, — заявил Олег. — У меня дворец. А вокруг него и один-то раз гулять слишком долго.
— Ну тогда не гуляй. А от меня-то ты чего хочешь?
— Ты уж, наверное, догадался. Давай ты этого Солонгоя разбудишь, да поспрошаешь обо всём, что касается женитьбы. Я тебя не обижу, энергии подкину сколько надо — в разумных пределах естественно.
— «В разумных пределах!» — передразнил Песец. — Я для тебя, можно сказать, ничего не жалею, а ты… Тыщу клоунов гони!
— А тебе плохо не станет? — участливо поинтересовался Потомок.
— Мне не станет. Мне от энергии только хорошеет. Во, гляди!
Песец распушился, став похожим на белого мохнатого колобка.
— Видишь? А ты маны пожалел. Да эту тыщу тебе накачать — пары минут хватит!
— Мне не жалко, — нисколько не смутился Олег. — Но если тебя не притормаживать, ты решишь, что основное моё предназначение — сутки напролёт качать тебе энергию.
— А разве это не так?
— Разумеется, нет. Подумай сам: если я поселюсь здесь и примусь тебе день и ночь энергию обеспечивать, кто будет потомством заниматься?
— В самом деле, — озадачился Предок. — Ладно, разбужу я этого Солонгоя. Гони ману!
Олег приготовился, выдохнул, опустошая резерв, и тут же, на вдохе, вновь набрал полное ядро энергии. Лес, что частоколом окружал Песцовую усадьбу, тут же зримо прибавил густоты.
— Слушай, Предок, — поинтересовался он, — а вот эта самая первичная неструктурированная энергия, она у тебя как, ограничена в количестве?
— Не знаю, — пожал тот плечами.
— А как бы узнать? А то есть один энергетический проект. Если удастся, род просто взлетит что по деньгам, что по статусу. И, возможно, по численности. Да и ты в накладе не останешься. Может, и манопровод свой построишь. Ну или, по меньшей мере, манохранилище.
И Олег покинул эфирный пузырь, оставив Предка в состоянии крайней озабоченности.
Данеш ждала своего начальника, господина и почти что мужа всё на том же пуфике. Как села, так и осталась: на краешке, спина прямая, руки на коленях, еще эта академическая форма — ну чисто школьница. На её лице было крупными буквами написано любопытство, но начинать разговор первой она не могла: это стало бы нарушением традиций.
— Не переживай, — успокоил её Олег, — я поговорил с Песцом. Он обещал твоего Солонгоя разбудить и про тебя всё выспросить. Я пойду, выпью перед сном чаю для приведения в порядок нервов. Ты, если хочешь, можешь присоединиться. И еще один момент: уже поздно, надо решить: останешься ночевать здесь или вернешься в кампус. Но имей в виду: здесь лишних комнат нет, как-то не планировались у меня дополнительные жены. Так что спать тебе придется в одной кровати со мной или с кем-нибудь из девчонок. У нас, кажется, даже диванчиков нет для засидевшихся гостей, поскольку гостей тоже не бывает.
И, не дожидаясь ответа, вышел.
В гостиной пришлось ждать, пока повар приготовит чай, пока подаст его на стол, пока обеспечит варенье, выпечку, конфеты, лимон, сахар и прочее, что полагается к вечернему чаепитию. Наконец, всё было готово: стол накрыт, чай налит. Олег вгрызся в булочку с корицей, запил глотком чая и аж прижмурился от удовольствия. А когда разожмурился, то увидел рядом с собой большие круглые глаза Данеш. Потом обратил внимание на крепко прижатые к груди кулачки, на легкое дрожание губ.
— С предком говорила? — понимающе спросил Олег.
Девушка в ответ смогла лишь кивнуть.
— И как предок? — продолжил счастливый жених расспросы, — Одобрил твоё замужество?
В ответ получил еще один кивок.
— Он ничего мне передать не просил?
Данеш кивнула в третий раз. Было понятно: от неё ничего сейчас не добиться. Девочка сперва должна отойти от шока. Потом сама всё расскажет. В смысле, все, что может.
— Ладно, — махнул рукой Олег, — садись, пей чай — если, конечно, хочешь. Потом поговорим.
За столом они сидели вдвоём. Остальные закрылись в Алёниной комнате и сейчас оттуда доносился приглушенный бубнеж — это, если прислушаться. А если не прислушиваться, то в квартире царила тишина, прерываемая тихим звяком чашки о блюдце, звоном ложечки о розетку с вареньем и хрустом булки. Чем сейчас занимались жены — обсуждали его, воспитывали подругу, решали, что им делать дальше — Олега не слишком волновало. Он просто черпал из розетки вишнёвое варенье, запивая его ароматным зеленым чаем, и наслаждался вкусом. Рядом Данеш делала то же самое, только есть варенье почему-то не стала. Стеснялась? Думать об этом не хотелось, он и не стал. Допил чашку, отодвинул её от себя и мысленно поблагодарил повара.
Видимо, на девушку чаепитие тоже произвело положительное действие.
— Господин, — тихо произнесла она. — Я должна передать вам послание Солонгоя. Он сказал: раз я стала вашей невестой, то не имею права делить с вами постель до заключения брака. Я очень хотела бы остаться, но воля Предка — закон.
