По хорошему, тело стоило бы вытащить из комнатушки, но сейчас это было явно не по силам. Так бы и бросить тушку нехорошего человечка до приезда ИСБ: там слабаков не держат, они враз утащат в свои мрачные подвалы иссохшее тельце. Но требовалось завершить привязку дома, и сделать это прямо сейчас. Пришлось чуть ли не на четвереньках ползти к кристаллу, безуспешно стараясь не касаться покойника. Вообще-то Олег мертвецов не боялся, перевидал их достаточно много, но до этого дотрагиваться почему-то брезговал.
Песцов дотянулся до основания кристалла, приложил перстень к нужному месту и даже застонал от наслаждения, когда распиравшая его энергия благополучно слилась в накопитель. Сразу откуда-то появились силы. Труп был оперативно вытащен в коридор, а комната заперта и скрыта магическим мороком.
Теперь можно было отдохнуть и подождать безопасников. Олег сделал шаг, но тут же вернулся. Осторожно, стараясь не касаться сморщенных пальцев, больше похожих на обтянутые пожелтевшей пергаментной толщины кожей косточки, снял единственную действительно ценную вещь: родовой перстень. Теперь имя врага можно было узнать сравнительно легко: лишь предъявить этот перстень в Магический архив.
Видок у Алёны был — краше в гроб кладут. Хорошо ещё, привезли её домой глубокой ночью, и никто из соседей не видал чудес подвального макияжа. Девчонок Олег предупредил. Они ждали, готовились, придумывали себе картины одна ужаснее другой.
В реальности всё оказалось намного скромней: толстый слой грязи скрывал под собой несколько синяков, несколько царапин, пару сломанных ногтей и общую усталость. Но при виде подруги Маша с Верой всё равно заохали, заахали, принялись раздевать девушку, скидывая одёжки прямо у порога — всё равно на выброс. Та вела себя вяло, заботам не сопротивлялась, но разговор поддерживать была не в состоянии.
В четыре руки Алёну повлекли в ванну, которую к тому времени уже приготовили домовые, уложили в теплую воду и вверили стараниям умелой горничной. Нежити, разумеется. Девушку вымыли, смазали бальзамом, расчесали насколько возможно волосы и уложили в постель, а Маша с Верой вновь засели в гостиной: раз привезли Алёну, значит, вскоре появится и Олег.
Просто так сидеть и наливаться чаем в ожидании супруга было скучно. Куда как приятней занять друг дружку разговором.
— Как ты думаешь, Алёна переменится после этой истории? — спросила Вера, сосредоточенно тренируясь размешивать сахар в чашке с чаем.
Сложность упражнения состояла в том, что требовалось ни в коем случае не задевать ложкой стенки чашки, чтобы не было слышно ни единого звука. В чем сокровенный смысл этого ритуала, знали, наверное, только придумавшие его леди с оловянных островов[5].
— Трудно сказать, — поразмыслив, ответила Маша. — У неё хватает положительных качеств. Например, трудолюбие, усидчивость, честность. Она далеко не дура, и порой способна мыслить вполне трезво. Но всё перечёркивают азарт, взбалмошность и нетерпеливость. У неё неплохие мозги, но срабатывают они, как правило, с замедлением. Измениться она может, но только если сама этого захочет. Заставлять здесь нельзя.
— Получается, нам нужно сделать так, чтобы она захотела?
— Почему нам? — спросила Маша. — Объясни, если не трудно. Так-то я не против, но мне хочется понять ход твоих мыслей.
— Всё просто. Посмотри, как занят Олег, а кроме этого он ещё и учиться успевает. Теперь ему пришлось всё бросать и спасать Алёнку, разбираться с похитителями, с полицией, с безопасниками. А когда все дела переделает и придёт домой, ему придется вместо отдыха воспитывать одну слишком шуструю особу, которая начинает думать только тогда, когда косяков наворотит.
— Звучит логично, — кивнула Маша. — И что ты предлагаешь?
— Предлагаю Олега сразу, как он появится, уложить в постель, а едва проснется Алёнка, организовать ей головомойку и пояснить все последствия, которые могли наступить, но не наступили. Ну и чуть-чуть преувеличить для усиления эффекта.
— Ага! — подхватила Каракалова. — Обрисовать возможные варианты наказания, и тоже чуточку преувеличить. А потом, когда Олежка примется разбирать дело одной обидчивой натуры, выступить на его стороне.
— Главное, не передавить, — покачала головой Вера. — Представляешь, что будет, если эта самая натура решит, что против неё ополчился весь мир?
Старый Кобрин сидел в своём кабинете. Уже перевалило за полночь, а известий от слуги всё не поступало. Кобрина с новой силой принялись терзать дурные предчувствия. Звонить сам он не собирался, это было ниже его достоинства. Проявлять нетерпение Главе рода тоже не полагалась.
Промаявшись ещё пару часов, Кобрин попытался задремать в кресле. Не вышло. Уютный диванчик сна тоже не принёс. Когда за окном черное небо слегка посерело, Глава вызвал слугу.
— Слушаю, господин! — почтительно поклонился слуга.
Кобрин автоматически оценил позу: стоит прямо, глаза в пол, говорит почтительно — вроде, наказывать не за что.
