Бомж лежал возле столбика ограждения с запрокинутой почти на спину головой. Похоже, он, падая, ударился со всего размаху шеей: теперь на месте гортани зияла огромная рваная дыра, из которой уже почти прекратила литься кровь.
Кто–то из–за спины торопливо набросил на труп пластиковый мешок, укрыв этот кошмар от невольных свидетелей трагедии. Потом все заслонила собой спина, одетая в куртку с надписью «ДПС»…
— Парень, что с тобой? – кто–то теребил его за плечо. – Ты в порядке?
Он поспешно кивнул, поняв, что с ним разговаривает милиционер.
— Может, проблюешься? – сочувственно спросил тот. – А то на тебе лица нет!
— Нет, спасибо, я в порядке…
— Ты в порядке? Да ты бы знал, на кого ты похож? Ладно, посиди пока, потом опрошу… Тебя как зовут–то? – спросил милиционер, уже отойдя на несколько шагов и обернувшись.
Он хотел было ответить, но тут его скрутил такой приступ тошноты, что стало не до разговоров. Кинувшись к урне, он опустошил в нее свой желудок и прислонился к скамейке. Милиционер махнул рукой и склонился над трупом…
Спазмы в желудке долго не отпускали. Прислонившись к рекламному щиту рядом с урной, он стоял, тяжело дыша и прислушиваясь к своим ощущениям. В голове тикало, словно в черепную коробку поместили старые часы–ходики. Сердце временами приостанавливалось, чтобы через секунду пуститься вскачь, догоняя пропущенные такты. Жутко тянуло зевать. Глаза слезились, ноги время от времени становились ватными, заставляя покрепче прижиматься к железной раме щита.
Позади раздался скрип застегиваемой «молнии». Ноги отказали, пришлось присесть на скамейку. Тело, укрытое пластиковым мешком, подняли и погрузили в машину ритуальной службы (трудно было сказать, когда она прибыла на место: слишком уж он был занят собой и своими ощущениями). Потом он понял, что рядом кто–то сидит.
Это был водитель автобуса. Молодой парень нервно теребил футболку и скрипел зубами. Его только что опросил старший наряда ДПС, были выполнены все формальности, связанные с правами, алкоголем и всякой другой ерундой, от которой никогда и никуда не деться. Глядя на то злосчастное зеркало, которое толкнуло бомжа на ставший смертоносным столбик, он что–то шептал. Потом почувствовал, что на него смотрят, повернулся:
— В первый раз обошлось, — сказал он.
— Это… второй? – удалось выдавить из себя два слова.
— Да. Первого — назад сдавал в парке и придавил… Сочли личной неосторожностью, впаяли два года условно. Давно это было, я еще стажером был.
— Стажером? И после этого дали курсы закончить?
— Я же говорю – обошлось. Хотя думал: «Все, тюрьма, семья без меня загнется… Каялся так, что язык стер до крови. В церковь стал ходить…»
Он продолжал говорить что–то еще, но слушать его не хотелось. Он только что убил человека, а несет какую–то философскую чушь…
Претензий и вопросов больше не было. Тело увезли в морг, водителя забрали в отдел, все любопытствующие пассажиры давно разбрелись по другим автобусам и разъехались по своим делам в разные концы города. Остановка опустела. Кровавое пятно было присыпано песком. Ничто не напоминало о том, что здесь только что погиб человек.
Мысли оставили его напрочь. Он сидел на скамейке, глядя себе под ноги и покусывая губу. Как все было оперативно: удар, милиция, ритуальная служба, допрос, уборка места происшествия… Цепочка функционировала исправно.
Подняв глаза на стоявший перед ним автобус со следами крови на зеркале и стенке, он тихо сказал:
— Фагоцит… Точно. Как я и думал. Убили, сожрали и выплюнули то, что осталось.
Неподалеку всплеснула какая–то суета. Несколько человек занялись автобусом, оставшимся без водителя. Кто–то сел за руль, дама в оранжевом жилете аккуратно протерла боковое зеркало, отступила на шаг, убедилась в качестве своей работы, огляделась и, найдя урну, швырнула в нее покрывшуюся красным тряпку. Потом посмотрела на одинокого парня на скамейке и подмигнула ему.
— Как будто пыль стерла, — вслух неожиданно для всех сказал он. – Пыль…
Женщина скривила рот и отвернулась. Автобус рыкнул и отвалил в неизвестном направлении.
Глаза закрылись сами собой. Он откинулся на спинку скамейки и тихонько засопел, погружаясь в сон. Струйка слюны вытекла из угла рта и капнула на воротник. Мозги просто не выдержали и отправили его в царство Морфея. Ему снились окровавленные автобусы, проваливающиеся в недра гигантских клеток, протягивавших во все стороны щупальца, жгутики и еще что–то, совершенно ужасное, крича при этом:
— Это только в первый раз обошлось!..
Пробуждение было внезапным, подобным выныриванию с большой глубины. Он открыл глаза и глубоко вздохнул, не понимая, где он находится. Уже стемнело, поэтому все казалось совершенно незнакомым. Рядом толпились люди, ожидая транспорт. Их ноги абсолютно равнодушно сметали с кровавого пятна песок. Никто понятия не имел, что несколько часов назад на этом месте погиб человек.
