И вот уже человек с разорванным горлом забыт окончательно. Слияние с Сетью состоялось. Колесо обозрения крутилось со все возрастающей скоростью. Глаза превратились в сканеры, извилины впитывали информацию впрок, не в силах переварить все сразу. На фоне интернета подобный контакт изменял человека, превращал его из личности в губку, которая вбирала в себя все нужное и ненужное. Будто гигантская рука прошлась по всей планете, как по столу, собирая под себя золото и крошки, дерьмо и бриллианты – и вот она уже у края стола, готова стряхнуть все в пропасть…
В ТВОИ МОЗГИ.
Приходилось сопротивляться. Он научил себя этому, когда понял, что сам становится огромной свалкой ненужных данных. Эта мысль посетила его совершенно случайно после разговора с одним очень хорошим другом Костей, кавээнщиком, капитаном известной команды. Разговор состоялся в то время, когда известность уже пришла к команде, причем недюжинная. Разговор тогда был посвящен не интернету, а поездке на сочинский фестиваль, но это не меняло сути дела.
… — Понимаешь, — говорил тогда Костя, — Мечты – это, безусловно, здорово. Вот я, например, мечтаю играть в КВН за сборную мира, причем обязательно капитаном. Сыграю, и можно будет завязать с этим делом, потому что больше не о чем будет мечтать. А пока… Представляешь, что было, когда мы приехали туда в первый раз? Никого не знаем лично, только «по ящику»?.. Кого ни встретим – готовы на всех кинуться за автографом, за общением, поделиться мыслями, набраться ума. Ну, такая свихнувшаяся на «звездах» молодежь. И что самое главное, совершенно искренне свихнувшаяся, без подхалимажа. Ведь мы как футбольные фанаты были. Видишь фамилию на футболке и про все забываешь. И вдруг – один нос воротит, второй… Снобизмом потянуло. Мы сначала не поняли. Нет, ну мало ли что, вдруг с похмелья человек, а мы с вопросами. Нет бы пива предложить! Там же пьют по–взрослому… Ну, не об этом речь. Понимаешь, я вдруг понял, как они на нас смотрят. Знаешь, кто мы для них тогда были? Тогда, пока не порвали всех и вся со сцены в премьер–лиге, а потом и в высшей, пройдя довольно далеко?
Он сделал паузу, достойную МХАТа. По Станиславскому, чем длиннее пауза, тем серьезнее актер. А актер он был очень и очень неплохой…
— Мы были НИКТО ИЗ СТРАНЫ НИГДЕ. И чтобы стать кем–то, кто имеет принадлежность и к городу, и к именам, и к ним самим, нужно было из кожи вон лезть. Удивлять, бороться, доказывать. А они сидели в зале и шептались о чем–то, когда мы со сцены выдавливали свои первые шутки… О чем? О бабах, о водке, о чем угодно! Только не о нас. Нас там не было. Пустая сцена. А на ней призрак отца Гамлета… Ну ничего, мы им всем потом показали, как надо работать… Я видел, как они, не отрываясь, смотрели на сцену, на которой выступала моя команда. Я видел оценки, я видел реакцию зала. А потом, представляешь, нас стали узнавать. Даже здороваться начали: кто издалека кивнет (сразу ясно, завидует), кто подойдет, руку пожмет, похвалит. Ну там, дальше уже пошла большая политика и все такое… Но вот первое ощущение – мне его никогда не забыть…
…Нельзя быть Никем из страны Нигде. Надо быть личностью даже там, где роль личности не очевидна — в интернете, где все виртуально. Там, откуда он приехал, он был личностью: его узнавали, с ним здоровались, его приглашали на работу и просто так посидеть за бокалом пива. Он был довольно грамотным хакером, которому вдруг перестало хватать жизненного пространства на периферии. Тогда он решил покорить большой город.
Вот только пока что он был НИКТО ИЗ СТРАНЫ НИГДЕ. И где–то его ждал фагоцит, предназначенный для него лично. Надо было бороться, чтобы этого не случилось. Он размял пальцы рук – машинально, как в предвкушении чего–то очень и очень интересного.
— Сейчас мы посмотрим, кто кого… — прищурившись, посмотрел он на монитор, потом махнул администратору, продлевая время еще на час (где–то в глубине души шевельнулась жалость к утекающим деньгам, но он отринул от себя прочь подобные пораженческие настроения). В голове роились какие–то наполеоновские планы, он уже видел себя покорителем этого города. Руки сами стали искать какие–то лазейки в защите разного рода валютных учреждений, уже кое–что стало получаться…
И в это время в кафе вошел человек, которому здесь явно было не место.
Во–первых, он казался старше всех, кто был здесь, лет на тридцать и годился всем в отцы, а некоторым даже в дедушки. Во–вторых, он выглядел как человек, который мог бы быть хозяином сети подобных (и не только подобных, но и в сотни раз лучше) интернет–кафе. Тонкий запах дорогого одеколона почувствовали все, и это заставило оторваться от экранов даже самых заядлых игроков и чатлан. Они проводили его взглядами, полными удивления и непонимания, пока он дошел до администратора, после чего в их мозгах сработало защитное реле и они вернулись продолжать процесс.
Ну а в–третьих… Похоже, он жутко боялся этого места…
Нет, не так. Он просто – чего–то ЖУТКО БОЯЛСЯ.
