— Вот это другой разговор, — Леха опустил пистолет. – Коля, за тобой столько грехов, что я даже не знаю, как ты их все замаливать будешь. Пробег смотал – раз… Ну, ну, пальцы не загибай, я за тебя сам посчитаю. Смотал? Хорошо, что не возражаешь, глупо спорить, когда факты прямо перед тобой. Лист аукционный подделал – два. Ну, это фигня, конечно, подумаешь, «три» на «четыре» переправил. Продолжать?
— Сколько вы хотите? – спросил продавец.
— Я думаю, по десять баксов за каждую смотанную тысячу, — наморщил лоб Леха. – Ну, и три сотни за аукционник.
— А не пошли бы вы нахрен! – внезапно ответил им продавец. – Можешь стрелять, ничего я тебе не дам!
Он даже попытался приподняться на сиденье, но, конечно, встать в полный рост у него не вышло, да и двери не позволили выскочить.
— Вы понимаете, что этот рынок для вас последний? – кричал он, брызгая слюной. – Я же вас засвечу перед всей братвой! Вы же сюда заехать не сможете! Никогда! Да и рожи ваши я срисовал, узнаю из тысячи, как в песне поется!
— Глянь его данные, — сказал Леха, не отрывая глаз от разъяренного лица Николая.
— Сейчас, — отозвался Дима. – Читай, не отвлекайся, — это уже предназначалось Борису. Тот снова наклонился вперед. Николай напрягся и замолчал. Происходило что–то, чего он не понимал.
Дима щелкал клавишами, временами сверяясь с паспортом автомобиля. «Парфенов Николай…» — шептал он себе под нос. – «Сейчас, сейчас…»
— Куда отправить? – спросил он у Лехи.
— Ты же знаешь – в Новую Зеландию, — ответил тот.
— Удачи, — безо всяких эмоций сказал Дима. – Я хоть правильно все разобрал?
— Точно, — согласно кинул Борис. Он уже понял, что Дима работает чисто по зрительной памяти – ему было все равно, что означают иероглифы, он просто запомнил их расположение и вид на странице.
— Итак, — снова начал разговор Леха. – Ты, Николай, любишь километраж сматывать. Вам бы за это руки отрывать, но мы не такие. Зря ты тут слюной брызгал, не к лицу тебе это. Даю тебе пять минут на то, чтобы исправить свои ошибки – правда, теперь поскольку ты не понял меня с первого раза, будет на две сотни дороже.
— Пошел ты!.. – откинулся на сиденье Николай. – Дверь лучше открой и иди себе могилу копай! Документы не просто вернешь – приползешь и в зубах их будешь держать, тварь!
— Пять минут начались, — будто не слыша ничего сказал Леха. – А через пять минут четыре твоих тачки, Николай Парфенов, со смотанными спидометрами, отгрузят вместо лайнера «Русь» на контейнеровоз, идущий в Новую Зеландию… Да, да, Коленька, два джипа и два микроавтобуса. Твои? Вот о чем я говорю, Николай. А ты знаешь, как в Новой Зеландии относятся к тем, кто занимается коррекцией показателей? А вот это уже, Коля, Интерпол… Чего напрягся?
Николай, действительно, стал похож на взведенную пружину. О том, что бывает в этой трижды проклятой Новой Зеландии, он знал не понаслышке. И тогда кранты всему бизнесу… В Японию уже точно не пустят.
— Где доказательства того, что машины отгружаются не по адресу? – спросил он, сжав зубы. – Разводите, как лоха?
— Компьютер, Николай, великая сила. Покажи ему, — он повернулся к Диме. Откуда–то из–под ног у того выехал листок бумаги – принтер был припрятан надежно и очень удобно. Дима подхватил лист и протянул назад.
— Переведи, — приказал он Борису, но Николай сам выхватил бумагу и принялся жадно разглядывать те знаки, буквы и цифры, что были там пропечатаны. Было похоже, что он и сам немного разбирался в этих грузовых документах. – Ах, вы… Ну, уроды!..
Дима смотрел в окно. Он прекрасно понимал, что против таких доказательств не пойдет никто. Связаться с Интерполом – на всю жизнь запороть бизнес, какой бы плюгавенький он не был.
Николай смял лист в кулак, ненавидящим взглядом обвел всех в машине, словно стараясь запомнить их навсегда, потом полез в карман, вытащил деньги, отсчитал тысячу долларов, протянул Лехе:
— Больше не дам, лучше сразу убей.
— Как скажешь, — равнодушно ответил Леха и взял пистолет в руки. – Сам сказал…
— Ты чего?! – закричал Николай, когда Леха поднял ствол на уровень его глаз. – Ты чего?! Забери свои деньги, сука!
Он бросил еще сотню, после чего стал дергать ручку двери. Леха лениво протянул руку к кнопке, щелкнул. Николай от неожиданности едва не вывалился на гравий.
— Беги, — не оборачиваясь, сказал Леха. – Иди, продавай свое барахло.
Видно было, что Николай напуган и разозлен очень и очень сильно. Он подбежал к своей машине, ввалился на переднее сиденье и сразу же завел мотор. Его глаза смотрели в их сторону с нескрываемой ненавистью и злобой. Спустя несколько секунд он рванул с места, подняв облако пыли. Несколько удивленных пар глаз проводили его, после чего тут же забыли о его существовании.
— На прошлой неделе было все не так круто, — вдруг сказал Борис, который держался из последних сил. Вид пистолета в руках Лехи поколебал его уверенность в их праведном деле. – По–моему, мне все это внезапно перестало нравиться.
