На ковровой дорожке отпечатались следы бойцов его звена. Протекторы сапог были глубокими, снегу в них налипло достаточно – мокрые следы исчезали только на середине коридора. Он видел, что они входили в двери, которые были по обе стороны коридора на этаже. Везде оказалось пусто, не видно было и самих бойцов. Насколько «второй» помнил, это была зона «восьмого» — весь этаж и поиски на нем электроники и носителей информации. Но ему не встречались ни свои, ни чужие…
Поворот направо… Кадка с пальмой, такая же, как и внизу. Рядом угловой кожаный диванчик, чьи–то кроссовки, пара книжек… Эта постройка будто вымерла после того, как «седьмой» «выключил» тех, кто был внизу. Но «второй» четко помнил слова командира о том, что здесь может (а если может, то и должна!) быть охрана.
Скорее всего, у них с бойцами отряда был контакт.
Его товарищи не выходят на связь по двум причинам – либо они в засаде в непосредственной близости от противника, либо…
Либо они все мертвы.
Мысль о том, что солдаты могут оказаться в плену, почему–то не пришла ему в голову – слишком позорной она была.
Он прошел по коридору еще десять метров и вдруг заметил, что ковровая дорожка, везде идеально натянутая, горбатится волной возле одной из дверей. Он замедлил шаг и внимательно посмотрел на эту, с виду малозначительную деталь. Всего лишь маленькая горбинка…
Он вдруг отчетливо увидел, как здесь кого–то тащили, схватив под мышки, и ноги цеплялись за ковер, задирая его. Тащили – или пленного, или мертвого.
«Второй» прижался к стене, практически распластавшись по ней. Автомат он поднял, прижал к плечу и поймал в прорезь прицела луч целеуказателя. И как только он понял, что превратился в безукоризненную машину для убийства, шагнул вперед.
К той двери, которая была возле ковровой горбинки.
Шаг… второй… третий… Он уже видел, что дверь наполовину открыта. Или наполовину закрыта. Ручка на двери была в крови.
Комната постепенно, по мере того как он приближался вдоль стены, становилась доступной для осмотра. Луч скользнул внутрь…
Там царил полумрак. Похоже, жалюзи были приоткрыты и в комнату проникал свет уличного фонаря. Красная точка метнулась по стене, на которой «номер два» увидел несколько цветных фотографий в рамочках, где была изображена пара – девушка и парень. Предположительно – хозяева этой комнаты. А в принципе – кто их знает?..
Он приблизился к двери вплотную. В очередной раз, как и на тренировках, поборол в себе желание открыть ее стволом, опустил левую руку и раскрытой ладонью мягко открыл дверь полностью.
Он увидел всех сразу – все звено «восьмого» и своих напарников, «седьмого» и «одиннадцатого». Пять человек были аккуратно сложены поперек двуспальной кровати; один лицом вниз, остальные смотрели невидящими глазами в потолок. Оружие висело на вешалке рядом с дверью – словно зонтики…
У «второго» перехватило дыхание от увиденного. Он понимал, что обязан доложить об этом, но ни единого слова не мог произнести вслух. Лишь какой–то шепот срывался с онемевших губ…
Пятеро его друзей с пулевыми отметинами в голове, на шее, на руках и ногах… Они были расстреляны, как на тренировке, будто бы и не было у них за спиной нескольких боевых операций в странах с жарким климатом, не было многочасовых занятий по боевой подготовке, не было десятков выполненных заданий на территории России. У них до этого дня НИКОГДА не было потерь. Он впервые видел трупы своих друзей.
Но больше всего его потрясло другое. Они лежали на кровати, а рядом с ними на подушках сидели три плюшевых медведя с веселыми мордами, каждый из них держал в лапах что–нибудь большое и яркое – у одного была морковка, у другого огромная конфета, у третьего вообще что–то непонятное, то ли гитара, то ли автомат…
«Кто спал на моей постели и умер на ней…»
Эти медведи просто свели его с ума. Он вошел внутрь, увидел на полу следы крови (а на дальней тумбочке – снятые с каждого из солдаты лингофонные гарнитуры), выматерился в голос и тут же услышал голос командира:
— «Второй», доложите обстановку.
— Все мертвы, — резко ответил он. – На втором этаже живых бойцов нет. Только я…
Он хотел добавить «…и три медведя!», но решил, что не стоит говорить эту мерзость в эфир. Встав спиной к двери и направив туда оружие, он подошел к бойцам, потрогал у каждого на шее пульс и убедился, что он прав.
— Докладываю потери – звено «восьмого», «седьмой», «одиннадцатый». Застрелены из оружия с глушителем, предположительно штурмовая винтовка. Экипировка оставлена в полном комплекте. Судя по всему, они не успели сделать ни единого выстрела…
Он опустился на одно колено, вдруг поняв, что сам оказался в этой засаде – наверняка, те, кто убил его друзей, ждали того (или тех), кто придет за ними. А потом заметил, что за окном колышется какая–то странная тень.
До окна с наполовину открытыми жалюзи было несколько шагов. «Второй» отошел в тень и вдоль стены сменил позицию, чтобы увидеть, что же там, на улице. И испытал шок во второй раз за ночь.
