Итак, ступня свободна от драных оков цивилизации, и можно приступить к делу. Но ветер уже испарил пахучую влагу с верхнего слоя песка, и след босой ноги получился нечётким, почти таким же, какие ломаной цепочкой тянулись за ним вдоль берега. Что ж, не вышло в этот раз — получится в другой. Спешить некуда и можно сделать ещё немало попыток увековечить факт своего существования! Вот и ещё одно преимущество личной свободы — не надо никуда спешить и всегда можно отложить на завтра то, чего не хочется делать сегодня. Лилль опустился на колени, набрал пригоршню песка и начал тонкой струйкой сыпать его на дно отпечатка собственной ступни. Одной пригоршни не хватило, и он зацепил вторую, но пальцы его задели за что-то твёрдое. Это могло оказаться той самой вожделенной банкой консервов, и он сразу же забыл о намерении замести след. Сначала из песка не выковыривалось ничего, кроме нескольких бесполезных камешков, и Лилль уже потерял надежду хоть что-то найти, когда в руках его оказался странный предмет — небольшой диск то ли из дерева, то ли из кости, покрытый причудливым узором. Вещь была красивая и, наверное, ценная, но совершенно бесполезная — на зуб не попробуешь, а красоты и так кругом хватает.
Его вдруг одолела тоска по привычным местам, где Лайра неторопливо протекает под мостом, сложенным из гранитных глыб, а между постаментами, на которых возвышаются статуи двух оруженосцев славного герцога де Лакри, можно укрыться от ветра и дождя, найти приятную компанию, которая не докучает разговорами и охотно делится по вечерам небогатой дневной добычей. Нет, пора завязывать с этими пальмами, этим морем и этой публикой, не понимающей культурного обхождения! Пора избавиться от этого затянувшегося сна, а то ещё подумают братья босяки-санкюлоты, что старина Лилль сдох во сне, и сбросят его в Лайру, чтобы отнесло подальше от надёжного убежища.
По поверхности диска пробежали едва заметные искорки, и причудливое сплетение непонятных знаков начало едва заметно светиться. В тот же миг Лилль отчётливо расслышал рокот мотора, доносящийся сверху, и поднял глаза. Оказалось, что над головой повис знакомый пыльный свод. Внезапно стало гораздо прохладнее, и босая ступня ощутила холод шершавого камня.
— Эй, Лилль! Ты откуда? Привет, привет, дружище. — Морис, молодой ещё парень, не больше года назад прибившийся к «свободным гражданам Герцогства Лакри», как в шутку называли себя обитавшие здесь бродяги, сидел возле спящих вповалку закутанных в тряпьё людей.
— Где был, где был… — передразнил его Лилль. — Спал, как все. А ты чего проснулся в такую рань?
— А я только что пришёл, — сообщил парень. — Навещал одну знакомую аристократку на Полипарнасе. А ты шутник, Лилль. Сам полгода с лишним где-то пропадал, а темнишь. Ну, рассказал бы, где был, чего видел.
— На курорте! — отозвался Лилль, не зная, как ещё заставить наглого щенка заткнуться. — На курорте ананасы трескал.
Он глянул на предмет, который почему-то так и остался в его руках, и сунул его в карман, вспомнив, что старьёвщики порой покупают совершенно бесполезные вещи. А о том, как эта штука, которая приснилась, не исчезла вместе со сном, Лилль не стал задумываться — его больше беспокоило, куда подевался правый башмак, который, если не считать оторванного каблука, вполне мог бы прослужить до будущей весны, если не дольше.
Документ 1
«Опасны те, в ком прикосновение к тайне не вызывает страха и благоговения, а порождает желание.
Опасны те, кто стремится заставить дремлющие силы стать частью собственного могущества.
Опасны те, кто произносит заклинания в гневе.
Опасны те, кто произносит заклинания, находясь в плену страсти.
Опасны те, кто произносит заклинания, предаваясь страху.
Опасны те, кто произносит заклинания».
Документ 2
Брат Семеон, я и ближние братья обсудили твои предложения и разделили твои опасения. Но, к сожалению, не всё в наших руках — что-то остаётся и в руках Господа, и в руках Лукавого, и даже во власти слепого случая. Едва ли Сиарский Дом в своём теперешнем состоянии найдёт возможность осуществить то, что ты предлагаешь, а рыцарей Третьего Омовения мы можем лишь просить о помощи, поскольку им со своих высот виднее, во благо или во зло идут наши старания.
