Не успел он отойти на несколько шагов, как из-за мыса донёсся раскатистый грохот взрыва. Он оглянулся на Лиду, которая как ни в чём не бывало продолжала лежать на своём пледе, и двинулся дальше, на мгновение пожалев, что оставил пулемёт на месте недавней хулиганской выходки — нигде и никогда ничто не взрывается просто так. Метров через пятьсот показался лежащий на берегу развороченный пластиковый контейнер, но ещё раньше на песке обнаружились разбросанные повсюду ошмётки готовых мясных завтраков и вакуумных упаковок от них, пачки сигарет «Король Хильперик», небольшие пластиковые бутылки с минеральной водой, прожжённые футболки и зажигалки с портретом Ромена Кариса, расплавленные плитки шоколада «Золото Галлии», разбитые банки с остатками апельсинового джема, книги, часть из которых догорала на ветру.
Аршинах в двадцати от контейнера стоял странный тип в тоге и в старинной альбийской каске и кричал во весь голос по-ромейски:
— Анжел! Что ты наделал, Анжел! Теперь, значит, и мне подыхать из-за тебя. Не хочу! Анжел!
Тело Анжела лежало тут же, заваленное кучей всякого хлама, который вывалился из контейнера. Только рука валялась отдельно, да и тога покойного была красна от крови. Врач ему уже явно не требовался…
— Оньисим! Эй, Оньисим! — Лида возникла в пределах видимости, когда тело Анжела уже покоилось под высоким песчаным бугорком, обложенным булыжниками, и Адриан, не переставая причитать, возлагал на могилу каску своего брата. — Я… — Она вдруг остановилась, заметив завершение погребальной процессии.
— Сколько раз я ему говорил: Анжел, надо уважать права собственников; Анжел, не трогай цирюльников; Анжел, не ссорься с таможней; Анжел, будь вежлив с дамами; Анжел, не стреляй в кассиров, они и так всё отдадут. Нет, ему всегда было плевать на голос разума, и вот — допрыгался. А ты кто? — Адриан вдруг с подозрением посмотрел на Онисима, который всё это время помогал ему с похоронами. — Ты, часом, не священник?
— Нет, я солдат. — Отвечать подробнее не хотелось, да и, похоже, было незачем.
— Жаль, а то бы хоть пару молитв прочитал. Знаешь, — он перешёл на шёпот, — что если здесь, на этом острове, над умершим прочитать молитву, то он и ожить может, очень даже запросто. Вот Лида однажды… О! — Он тоже заметил её приближение. — Слушай, солдат, ты откопай его обратно, а я пока Лиду попрошу… Она хоть и смотрит на меня волчонком, а если что, то завсегда…
Адриан отбросил лопату и, путаясь в тоге, помчался навстречу Лиде.
— Если воскреснет, сам откопается! — бросил ему вслед Онисим, но Адриан его уже не слышал — он стоял перед Лидой на коленях, что-то с жаром говорил и размазывал по лицу свежие слёзы. Но она, послушав его пламенную речь лишь несколько секунд, двинулась дальше, а убитый горем родственник покойного поплёлся за ней на четвереньках, продолжая издавать ноющие звуки.
— Это Адриан или Анжел? — поинтересовалась Тана, показывая большим пальцем себе за спину. — Я их всё время путаю.
— Теперь путать будет не с кем, — заметил Онисим. — Анжел там. — Он указал на бугорок.
— Да… Не повезло, — сочувственно сказала Лида и тут же начала брезгливо рассматривать остатки материальных благ, которыми ещё недавно был заполнен контейнер.
Характерного запаха, которым обычно подолгу тащит от места взрыва, здесь не было. Значит, взрывчатка здесь ни при чём. Здесь что-то другое. Тлаа разбушевался. Тлаа не может допустить, чтобы какой-то долговязый ромей копался в чужом имуществе. Выходит, Хозяину Чаши ничего не стоит просто перебить всех, кого занесло на этот остров. Может быть, если дать ему волю, он так и сделает? Но как старушка, божий одуванчик, держит в узде такое чудище?
— Смотри. — Лида выдернула из песка запаянный конверт из прозрачного пластика, на котором было выбито золотым тиснением «Лиде Страто от Милой Галлии», сверху — ромейскими буквами, а чуть ниже, вероятно, то же самое, только галльскими рунами. — Смотри — это и правда мне посылочка. Была… Наверное, те, кто её прислал, хотели меня убить. Проклятые ромеи. От них только подлости можно ждать, больше ничего. Значит, получается, что этот кретин меня спас. Ладно, попробую быть благодарной. А знаешь, сколько они с братцем склянчили у меня еды, сигарет и всякого разного…
— Жизнь-то дороже! — взвыл Клити-старший. — Он тебя, можно сказать, грудью прикрыл, а ты… Ну хоть попробуй. Может, поможет…
— Чего он хочет? — на всякий случай спросил Онисим. — Мёртвого поднять?
— Хочет, — невпопад ответила Лида, распечатывая конверт.
— Потом почитаешь, сучка! — не сдержался Адриан. — Ты мне брата верни! Прости, Лида. Прости меня, придурка. Прости идиота. Я не хотел. Сорвалось. — Казалось, он то ли вот-вот начнёт зарываться в песок, то ли постарается скрыться от греха подальше. Испуг его был явно неподдельным. — Хочешь, я твоей шестёркой буду, только сделай.
— Помолчи, — холодно сказала Лида, и Адриан сразу же умолк, продолжая смотреть на неё с собачьей преданностью. — А за «сучку» ответишь.
— Отвечу! Хочешь, сам пойду и утоплюсь. Только Анжела верни. Он хоть и дурень набитый, а брат всё-таки.
