Потому-то Санька и предпочитал брать на работу «списанный материал». Военных, мать их, пенсионеров… Они, перейдя в этот мир, становились такими бодрыми, что Санька страшился за всех женщин мира. Хе-хе… И это пенсионеров, в первую очередь, Санька стращал уголовным наказанием за насилие над туземками. Были-были прецеденты… Чего уж греха таить…
Тут же в проливе агрессивные датчане при малом ходе «Анадыря» пытались получить с корабля мзду, но были просто проигнорированы. Стрелять по незнакомцу, сияющему сине-белой краской, они почему-то не стали.
На следующие сутки после прохода Датского пролива Невельской вдруг заволновался. Он снова находился в боевой рубке. За сорок дней пути разговоры наскучили, ибо темы уже были исчерпаны. Да и смотреть на море через широкоформатный «фонарь» было всё-таки интереснее, чем в иллюминатор.
— Мы же мимо Финляндии проходим? — спросил Невельской.
— Таки да, — казал командир «Анадыря» капитан первого ранга Сотников. Ему не нравилось присутствие посторонних на мостике.
— А Свеаборг далеко?
— Впереди милях в двадцати.
— Было бы правильнее остановится там.
— Почему? — удивился Александр.
— Там находится контр-адмирал великий князь Константин Николаевич. Его бриг «Улис» должен стоять на брандвахтенном посту в акватории крепости.
— Это же второй сын нынешнего государя Николая Первого? — спросил Санька. — Он у вас морским министром будет. Может быть… Может быть…
Санька задумался.
— А может быть, действительно, ну его на… э-э-э, ну да…
Санька хотел послать куда подальше Николая Первого, но смутился.
— Всё равно я хотел по поводу их боевых кораблей выразить своё «фи», да подсказать кое что. Хоть я и не моряк…
Санька покосился на командира корабля.
— Однако своё мнение имею, ибо читал специалистов, — повысил он голос.
— Да, я что, Александр Викторович. Я вот в истории кораблестроения ни бум-бум. А потому стою и рулю. А кто-то в рулёжке ни бум-бум. Те в истории кораблестроения соображают.
— Вот…
Санька погрозил Сотникову пальцем.
— Молчу, молчу, молчу…
Когда-то Санька попросился «порулить», то есть, поуправлять кораблём, и у него не очень получилось. Растерялся… Хотя, знаниями себя, вроде, как, «подзаправил», а не справился. Командир потом несколько раз предлагал, но Санька банально дрейфил.
— Курс Свеаборг, — приказал Санька.
— Есть — Свеаборг, — «репетнул» Сотников, и скомандовал штурману, — Сделать расчёт курса.
— Есть сделать расчёт. Курс рассчитан!
— Посмотрю. Норма.
Он увеличил на мониторе карту и ткнул в неё курсором.
— Точка «стоп» вот тут.
— Ест, командир.
Однако, «тормознуть» пришлось чуть раньше. Улис, видимо, решил прогуляться, и вышел к островам, что располагаются в трёх милях от крепости. Ну, как островам? Скорее — скалам.
— Это «Улис». Я его знаю! — вдруг обрадовался Муравьев глядя в бинокль. — И флаг адмирала вижу.
— Флаг адмирала вижу и я, — пробормотал Сотников. — Вижу и то, что они открывают порты. Не хватало ещё нам со своими зарубиться.
— Ни как нельзя, господа, — проговорил Муравьев. — Ни как нельзя!
— Да никто и не собирается, — поморщился Санька. — Вставай тут.
— Да он не один, — подал голос вахтенный матрос и показал взглядом направление. — Левее тридцать.
Пальцем на флоте тыкать не принято. Как и в любом другом приличном обществе. Да, чуть левее виднелся ещё один парусник.
— Э-э-э… Это «Паллада», кажется. Кстати, странно. Контр-адмирал, на «Палладе» командовал.
— Вы же говорили, что он на «Улиссе»?
— Вы не правильно поняли. «Улисс» должен стоять на брандвахте, то есть стоять у входа в бухту. А они тут «пасутся».
— Заскучали, — сказал Сотников. — Закисли. Решили булки размять. Экипаж погонять. Перед зимней стоянкой.
— Да-да… Может быть, — согласился Муравьев.
— Давай флаг: «Ведём молитву».
— Молитву? — удивился Сотников, но тут же скомандовал, — «Ха» на шток!
— Есть «Ха на шток»! Ха на шток, — крикнул матрос в микрофон громкой связи.
— Этот флаг на русском флоте существует с Петровских времён, — сказал Санька.
— Да, правильный выбор. Так-то единой сигнальной системы на флоте пока нет. Есть попытки систематизировать, убрать лишнее, но…
— Бардак у вас на флоте, — сказал Санька, — как в прочем и, кхм-кхм, не только на флоте.
— А у нас не бардак? — спросил Сотников. — Да везде, куда не глянь.
— Это, млять, — Россия, мать наша, — хмыкнул Санька. — Путятину не на чём будет в Японию съездить. Договор торговый с Японцами подписать. На старой «Палладе» пойдёт. Едва не утонет, млять. Эскадры хотя бы из пяти кораблей, для похода не наберётся. А Британцы найдут. И голландцы найдут. Американцы аж десять кораблей пригонят через Тихий океан. А мы, млять, на двух старых галошах.
Он тяжело вздохнул и продолжил.
— В пятьдесят втором году Палладе будет двадцать лет, когда эти корабли, построенные из сырой древесины, разваливаются, в лучшем случае, через восемь лет. О чём говорить⁈
У Муравьева на глаза навернулись слёзы.
— Невельской рассказывал, что вы его спасли? — сказал Муравьёв.
