— Вот он его спас, — Санька кивнул головой на Сотникова. — Я рядом стоял. Но, кстати, парусный флот, я готов вам построить. Отличный парусный флот. Один корабль, кстати, уже собираем. Пушки нужны… Хотя… Какие у вас могут быть пушки⁈ Ставите на корабли что ни попадя. Ладно, с британцев и голландцев поснимаем.
Санька снова задумался.
— Значит топить нужно будет аккуратнее.
— Э-э-э… К нам двинулся. Этот… Который — «Паллада», — сказал матрос, глядя в радар. — Скорость пять узлов.
— Сбоку заходит. Ишь ты. Не перекрывает директрису…
Сотников в удивлении покрутил головой.
— Грамотные.
Парусник приблизился до кабельтова[1], потом ещё ближе.
— Что за чудо-юдо забрело в наши воды? — раздался из медного переговорного раструба громкий голос. — Вы военный корабль какого государства? Я наблюдаю у вас артиллерийскую установку.
— Это Константин Николаевич, — уверенным шёпотом произнёс Муравьёв.
— Он вас знает? — спросил Санька почему-то тоже шёпотом.
Муравьёв кивнул
Сотников хмыкнул и, взяв в руки микрофон, щёлкнув тумблером на пульте, нажав тангенту, сказал:
— Говорит командир корабля военно-морского флота соединённого королевства «Бохай» капитан первого ранга Дмитрий Владимирович Сотников. С кем имею честь?
Звук произнесённых слов разнёсся над акваторией словно порыв ветра. Санька, после подписания договора с Китайской Империей, назвал своё государство «Бохай». А то, Уссури-Уссури… Кто такой этот Уссури? И почему только Уссури. Там ещё много чего присовокупилось. Да и чуть-чуть азиатские черты лица, позволяли и дальше путать окружающих.
— Говорит Контр-адмирал российского военно-морского флота Великий князь Константин Николаевич Романов. Доступ в Российские территориальные воды военным кораблям ограничен договорами и обусловлен разрешениями.
— Вот мы и пришли к вам за разрешением, — сказал Сотников. — У нас на борту генерал-губернатор Сибирии Дальнего востока Муравьёв Николай Николаевич.
Некоторое время простояла пауза.
— Извольте допустить на ваш корабль досмотровую команду.
— Допускаем. Становлюсь на якорь. Ну и глубины тут, — буркнул он уже не в микрофон. — Лужа и есть лужа.
«Паллада» приблизилась ещё, тоже бросила якорь, спустила шлюпку, которая быстро подошла к «Анадырю».
На борт «Анадыря» по парадному, а не по шторм трапу, поднялся молодой офицер в шубе, видневшейся из под неё застёгнутой под горло морской тужурке, фуражке,, брюках с лампасами и в сапогах.
— Шикарный у вас трап, я вам скажу! — вымолвил офицер. — Где такие делают?
— У нас делают, — сказал Александр. — Позвольте представиться — правитель государства «Бохай» Александр.
— Вы хорошо знаете русский. Какой ваш государственный язык?
— Их пять: нанайский, китайский, бохайский, удэгейский, русский.
— Вот оно что? Так вы из Дальнего Востока? А вы, наверное, господин Муравьёв? Я помню вас. Нас представляли, но мельком. Нам не удалось тогда пообщаться. Как вас угораздило попасть на этот удивительный корабль? Вы прямо из Иркутска?
— Из Иркутска в Охотск, из Охотска в Находку, из Находки сюда на этом корабле. Нам бы поговорить тет-а-тет, ваше превосходительство.
— Однако я хочу осмотреть этот чудо-корабль, Николай Николаевич. С вашего позволения, конечно, ваше Величество.
Санька был одет в песцовую шубу из-под которой выглядывало офицерское платье с галунами и с золотыми «коронованными» пуговицами.
— Тут, в общем-то, и смотреть нечего, — пожал плечами. — В трюма, машинное отделение, орудийные погреба, я вас не пущу. В командирскую рубку тоже. Остаются каюты экипажа, камбуз и палуба от сих, до сих. На корму вас тоже не пустят. Там секретный летательный аппарат. Как то так…
— Но, как же досмотр? — растеряно проговорил великий князь и контр-адмирал.
— Смотрите, но пока вы не поговорите с господином Муравьёвым, вы ничего не поймёте. Он сорок суток шёл на этом корабле от Уссурийского края и про Уссурийский край он и хочет с вами поговорить.
— Ну, хорошо, пошлите поговорим, только у меня на корабле. Что-то мне не нравятся ваши выкрутасы. То смотрим, то не смотрим.
Константин Николаевич недовольно повернулся на каблуках и кивнув сопровождающим его офицерам, снова собрался спуститься в шлюпку по трапу.
— Константин Николаевич, может быть лучше было бы на нашем корабле поговорить? Что ездить туда-суда? Заодно и осмотрите корабль. Вот в кают-кампании и поговорим. Только без ваших офицеров.
— Никак не возможно, — проговорил один из сопровождающих.
— Почему не воможно? Поймите, господа, если бы мы намеревались сделать дурное, то уже давно бы сделали.
Санька махнул рукой, пророкотала пушка АК-630 и возле «Улисса», стоящего примерно в миле от «Анадыря», вспенились взрывы.
— Убойная дальность пушки две мили. Если бы я хотел, то поразил бы ваши корабли много ранее, чем вы были бы готовы стрелять по нам. У нас нет намерений причинить вам зло. Просто есть конфиденциальный разговор. Вообще-то мы шли к Санкт-Петербургу. Это Николай Николаевич вдруг вспомнил, что вы в Свеаборге, а мне бы хотелось поговорить с вашим императором о военно-морских делах. А если вы тут, зачем идти дальше?
