— Хорошо, — буркнул двадцатичетырёхлетний контр-адмирал. Его молодая бородка и усы недовольно топорщились. Глаза сузились. Константин Николаевич изволили гневаться.
— Господа офицеры, начните осмотр, а я скоро выйду и мы продолжим. Не думаю, что конфиденс продлиться долго.
Офицеры козырнули и прошли вслед за дежурным офицером в сторону столовой команды.
— Нам на палубу выше, — сказал командир корабля.
— Это вы со мной говорили по вашей, э-э-э, через что вы так громко говорили, господин капитан первого ранга?
— Мы вам потом покажем, — усмехнулся Сотников. — Всё покажем. Просто пока вы это не воспримете правильно. Нам сюда.
Вошли в офицерскую кают компанию, просторное, для корабля помещение со столом на тридцать персон и уголком с огромным настенным телевизором и креслами. Командир указал на кресло. Тут же на экране телевизора задвигались картинки, субтитры голос за кадром начал рассказ о русско-японской войне.
Это была десятиминутная нарезка из большого фильма.
— Я ничего не понял, — что это за фокусы? — спросил Константин Николаевич. — Откуда эти картинки.
Великий князь, сидел потный и мокрый, словно попал под дождь.
— Что это? Ведьмин фонарь? Колдовство? Я хотел бы уйти.
— Константин Николаевич, — взмолился Муравьёв, сам недавно испытавший подобный ужас. — Эти люди из будущего. И корабль из будущего. Но они хотят нам помочь выиграть войне с Британией и Францией. Она скоро начнётся. Буквально через два года. Надо подготовиться. Они помогут. У них много таких кораблей, я сам лично видел.
— Вы бредите, Николай Николаевич? — спросил Великий князь. — Какое будущее?
— Какое будущее? — усмехнувшись, спросил Санька. — А вот какое…
Он встал из кресла и подошёл к огромному шкафу-холодильнику. Открыл его и достал алюминиевую банку с пивом. Потом взял с полки с отверстиями высокий бокал и отдал его князю.
— Держите.
— Что это? Зачем?
Санька, не объясняя, потянул на себя колечко «открывашки», банка «псыкнула». Санька наклонил её над бокалом и янтарная жидкость полилась в прозрачную ёмкость.
— Что это? — прошептал князь
— Пиво. Попробуйте.
Жидкость в бокале пенилась и пузырясь, шипела. Константин Николаевич немного отпил, прислушался к ощущениям, а потом припал к бокалу и жадно сделал несколько глотков.
— Х-о, пардон, холодное, — проговорил он. — Это холодильник?
— Холодильник.
— Можно я посмотрю?
— Можно.
Князь встал и осторожно открыл одну из дверок. В чисто белом углублении освещённом ярким небесным светом стояли банки и бутылки, лежали колбасы и сыры, внизу в прозрачном ящике виднелись фрукты, виноград. Он выдвинул ящик и отщипнул ягодку. Попробовал на вкус. Улыбнулся. Открыл другую дверку. За ней лежал коробки с иностранными надписями. И с русскими. Он взял одну и прочитал:
— Мороженое, дата изготовления… август 2025 год. Не может быть. Это какая-то мистификация.
— Ага, — хмыкнул Сотников. — а свет из керосиновых ламп.
— Да… Откуда такой немыслимый свет⁈
— Электричество, Константин Николаевич. Простое электричество.
— Простое электричество, — сказал великий князь и потерял сознание.
[1] Кабельтов — примерно 185 метров.
— Врача! — крикнул Муравьёв с тревогой в голосе.
— Да, не тревожьтесь, Николай Николаевич. К обморокам мы привыкли. Да, Дмитрий Владимирович.
— Так точно! Привыкли!
— Вас ведь откачали и князя откачаем. Нашатырь?
— Сейчас мы его…
Сотников смочил ватку и поднёс её к верхней губе князя. Тот мотнул головой и, морщась, приоткрыл глаза.
— Где я? — спросил он. — Такой свет! Мне привиделось? Или… Где я? Николай Николаевич… Значит, это не сон? Электричество… Я читал про опыты в Британии. С,э-э-э, лампами, как их, чёрт, накаливания.
— Хм, продвинутый князь, — подумал Санька. — Про электричество знает, про лампы накаливания, а ведь до первого освещения в столице ещё лет тридцать.
Константин Николаевич считался заступником прогресса и принёс много пользы державе, но погорел на «бабах». Вернее на одной — танцовщице Кузнецовой, с которой зажил внебрачным образом, призвав официальную супругу «соблюдать приличия». За это его племянник царь Александр Третий и лишил всех должностей и регалий, помня неверность отца царя Александра Второго и слёзы своей матери. А с Константином Николаевичем флот мог бы стать другим. Он и броненосные винтовые канонерки приказал строить, причём за свои деньги. Средств в казне, как обычно, не было. В кредит жила Россия, мать наша.
— Во всех, млять мирах одно и то же, — подумал Санька. — Просто зла не хватает. Они, млять, что враги народа? Неужели не понятно, что на чужие деньги и чужим умом крепкое государство не построить⁈
Однако реформы флота, затеянные Константином Николаевичем оценивались впоследствии, как неоднозначные.
— Всё, Константин Николаевич! Поднимайтесь! — бодрым тоном произнёс Санька. — Коньяку сейчас выпьем. Вы какой предпочитаете? Хе-хе… В это время суток.
Стольников шевельнул уголками губ, изобразив понимание шутки.
— Я вообще коньяк не люблю, но теперь выпью. Всё равно, какой.
Князю помогли встать на ноги и посадили в кресло. Он настороженно покосился на тёмный экран телевизора.
