Редакторский комментарий Антонио Грамши к обеим статьям был выдержан в примирительных тонах. Он напоминал, что, согласно канонам исторического материализма, ни один тип организации не может считаться окончательным, ведь история – это бесконечный процесс становления. В этом смысле рабочие советы не могут быть ни средством, ни целью, потому что все зависит от конкретных потребностей каждого определенного периода. То, что второй товарищ назвал «целью» – коммунизм, – должно стать самым интенсивным моментом в исторической жизни человечества, сложной реальностью, достигнутой через многообразие индивидуального опыта каждого и коллективного опыта всех. Антонио вновь предлагал считать как внутренние комиссии, так и фабзавкомы, вне зависимости от механизма их формирования, первыми звеньями в цепи, ведущей к венцу революционной борьбы, которым, после переходного периода пролетарской диктатуры, станет коммунизм, упразднение государства и исчезновение всех форм принуждения и эксплуатации.
Наконец, Андреа Вильонго в следующем номере газеты сообщал, что в металлургических цехах автомобилестроительного гиганта ФИАТ произошло беспрецедентное событие: вместо обычных «внутренних комиссий» руководство предприятия позволило сформировать фабричный комитет из представителей разных подразделений, в точности так, как предлагал первый товарищ в позапрошлом номере газеты. Он соглашался с теоретической необходимостью слияния фабзавкомов с профсоюзами, но возражал, что при подлинной диктатуре пролетариата, в советской республике, власть должна принадлежать всем наемным работникам без исключения, а не только сознательным рабочим, членам советов и профсоюзов. Андреа полагал, что для реализации предложений обоих туринских товарищей потребуется радикальная реформа самих профсоюзов – им следует перестать группировать рабочие массы по профессиям и категориям и, приняв в себя внутренние комиссии и фабрично-заводские комитеты, соответственно, трансформироваться в капиллярную федеративную сеть, основанную на фабзавкомах, в целях обеспечения максимального непосредственного представительства интересов всей массы наемных работников. И поскольку такая реформа представлялась маловероятной, он предлагал разграничить функции, с одной стороны, внутренних комиссий и фабзавкомов, как органов подготовки и реализации пролетарской диктатуры, и, с другой стороны, профсоюзов, которые от защитных функций при капитализме перейдут к координационной деятельности после революции, как в Советской России, где советы и профсоюзы дополняют и поддерживают друг друга. Вот здесь Андреа и обрушивался всем своим полемическим весом на спорные, по его мнению, пункты программы коммунистической фракции.
Амадео Бордига, как составитель текста этой программы, тезисно излагал в ней всю суть будущей идеологической борьбы внутри ИКП: представительная демократия, даже несмотря на подавляющее большинство пролетарских избирателей в обществе, всегда была и вечно будет органом защиты интересов правящего класса, т. е. ограниченной прослойки людей, в чьих руках сконцентрирована основная масса материальных и финансовых активов. После вступления пролетариата на путь революционной борьбы против капитализма в ноябре 1917-го всякое участие коммунистов в избирательных процессах представительной демократии должно быть абсолютно исключено. Такое участие не может быть не чем иным, как инструментом интеграции пролетариата в существующий порядок, сдачи и завершения классовой борьбы. По этому важнейшему пункту возражений на крайне левом фланге итальянского коммунистического движения пока не было, они последуют чуть позже, и не на словах, а на деле. Андреа Вильонго больше интересовал другой пункт программы: неаполитанская фракция включила в нее формирование рабочих советов
