К этой оживленной полемике по-своему прислушивался крупнейший отраслевой профсоюз – Итальянская федерация рабочих-металлистов, FIOM. Ради достижения более справедливого и прочного согласия между классами в той шаткой обстановке, по их словам, лидеры профсоюза составили текст типового меморандума с требованиями повышения зарплат рабочих на сорок процентов в связи с ростом цен на товары широкого потребления. В отличие от ИСП этот профсоюз действовал централизованно и слаженно, и профгрупорги по всей стране практически одновременно начали подавать такие меморандумы на рассмотрение руководству предприятий металлургической отрасли. Промышленники через Конфиндустрию попросили профсоюз дать им месяц на обдумывание этой инициативы. Профсоюз согласился. Начался затяжной период переговоров. Позиция промышленников заключалась в том, что они не имели возможности рассчитывать уровень заработной платы исходя из прожиточного минимума или зарплат в других отраслях. Они ссылались на текущее состояние металлургической промышленности и финансовый кризис. Профсоюз не верил и требовал убедительных доказательств. Тем временем действительное повышение цен на хлеб и другие товары первой необходимости, а также неспособность Нитти адекватно реагировать на волнения рабочих, повлекли за собой смену правительства. Король Виктор Эммануил III призвал возглавить кабинет Джиованни Джолитти, романтического героя буржуазии и ближайшего друга Аньелли, можно сказать, его ментора. Инженер Бордига считал этого человека самым опасным врагом пролетарской революции из стана итальянской буржуазии, хотя бы в силу того, что тот был гораздо опытнее и проницательнее не только Нитти и короля, но и промышленников из Конфиндустрии, добивавшихся кровавой расправы над участниками движения захватов фабрик. Джолитти, точно так же, как и Бордига, прекрасно сознавал, насколько беззубыми являются идеи о фабричных советах и рабочем контроле, как ничтожно мала их угроза как правящему классу, так и частной собственности. Поэтому, когда Аньелли примчался в Рим уже на третий день после назначения нового премьера, чтобы излить на него поток сетований и жалоб на собственную рабочую силу, Джолитти миролюбиво, но с лукавой улыбкой ответил ему: «Так что же, друг мой, прикажешь и впрямь палить из пушек по твоему заводу?» Аньелли смешался. Джолитти посоветовал ему взять отпуск и переждать знойный июль на каком-нибудь из морских курортов, входивших тогда в моду, пообещав уладить все мирным путем. В самом деле, вскоре стволы гаубиц, нацеленных полицейским режимом Нитти на бастионы рабочего класса, были зачехлены и расчеты вернулись по казармам. Самоуправление, вскоре налаженное советами в захваченных цехах, ничуть не тревожило Джолитти, остававшегося глухим к кровожадным призывам крупных промышленников, когда захват фабрик рабочими советами продолжился.
