Нити ярче серебра полностью

Боги. Ио ждала, когда Таис произнесет это вслух. Боги живы.

Ио опустила ресницы и взглянула на рассыпанные по ладоням нити. Одна была ярче, теплее остальных. Та самая нить ее любви к справедливости и равенству, которая связывала Таис с этим делом, с одним из ее инвесторов и манипуляторов. С одним из богов. Ио осторожно накрутила ее на указательный палец.

Глаза Таис блестели от слез.

– Ты для этого привела меня сюда, на эту братскую могилу, – чтобы мучить меня? Отпусти мои нити, Ио. Нам нужно уходить…

– Мне кажется, – раздался голос из темноты, – мы услышали достаточно.

Лицо Таис исказил страх. Она обернулась, и из темного сада появились четыре фигуры. Бьянка Росси с ухмылкой на губах сжимающая кнут правосудия. Роза, хмуро стискивающая фотокамеру. Ава, вся в слезах, обеими руками закрывающая рот. И Люк Сен-Ив, с посеревшим от горя лицом нацеливающий пистолет прямо в сердце Таис. Оранжерею залила светом вспышка камеры, увековечив Таис посреди учиненной ею бойни.

Королева мафии одарила Ио безумной ухмылкой.

– Я подумала, что настоящий журналист захочет это увидеть. На случай, если у нашего нового мэра возникнет идея похоронить эту историю, – сказала Бьянка. – Так получилось, что твоя подруга освещала выборы в Плазе, и Ава взяла ее с собой.

Таков был план Ио. Сен-Ив никогда ни за что не покинул бы вечеринку в честь своей победы на выборах и не отправился в Дом Девяти – если бы только его не попросила об этом сестра его невесты. Ио велела Бьянке убедить Аву привести сюда Сен-Ива под предлогом чрезвычайной ситуации, связанной с Таис. Взять с собой Розу – умный ход со стороны королевы мафии.

Таис обвела собравшихся бешеным взглядом. Ее жених, ее сестра, ее последняя жертва и журналистка. Затем ее взгляд переместился на пучок нитей в руках Ио: они были надежно натянуты – чтобы она не заметила приближения тех, кто был на другом конце.

– Ты меня обманула, – выдавила Таис.

Ио кивнула. Ее разум боролся с противоречивыми эмоциями: она одновременно чувствовала себя и победительницей, и пораженной.

– Люк! – взмолилась Таис. – Позволь мне объяснить. Ты все поймешь, я обещаю. Все, что я когда-либо делала, – оберегала тебя. Разве не я сказала тебе о Бьянке? Разве не я предупредила тебя и защищала? Люк, пожалуйста, дай мне шанс…

– Хватит, – отрезал Сен-Ив. Его глаза были влажными, рука, в которой он сжимал пистолет, дрожала. – Я доверял тебе. Я любил тебя. То, что ты сделала, независимо от причин, идет вразрез со всем, во что я верю. Я прослежу, чтобы тебя справедливо осудили за твои преступления, но что бы мы ни делили, какие бы мечты не лелеяли вместе – все кончено.

– Кончено?.. – шепотом переспросила Таис.

Она повернула голову к Ио. Ее лицо прояснилось. Это произошло так внезапно, так неожиданно, что Ио показалось, будто ее ударили ногой в живот. Таис потянулась за мраморной пепельницей, лежавшей на столе, и с силой метнула ее в голову Ио.

Через одну из боковых дверей проскользнула худощавая фигура Эдея. Его рука обвилась вокруг талии Ио и потянула за собой – как раз вовремя. Пепельница ударилась о стекло позади нее, оставив в нем трещину. Плавным движением Эдей отвел Ио себе за спину и показал Таис кулак с кастетом.

– Ты цела? – прошептал он Ио через плечо.

– Да, – выдохнула она.

– Я воспользовался кастетным стуком, – сказал Эдей. – Банда на подходе.

– Что ж, – резко произнесла Таис. Она бешено осмотрела комнату, переводя взгляд с одного присутствующего на другого. – Если это та правда, которой ты так жаждала, сестра, то давай расскажем ее всю. Знаешь, как они нашли меня, Ио? Чем воспользовались, чтобы убедить меня в необходимости возродить Орден Фурий и свершить правосудие? Тобой. Они знали, что ты со мной сделала. Они поведали мне, что твоя маленькая подруга, рожденная ониром, каждую ночь навещала меня, внушая мечты о путешествии. Что ты потихоньку изнашивала мою нить дома, пока та наконец не оборвалась. Что ты манипулировала мной. Обрекла меня на месяцы холода, голода и ужаса. Ты обвиняешь меня в том, что я причиняю тебе боль, но можно ли сделать больнее, чем тем, как ты сама поступила со мной? Я поняла, что если моя собственная сестра оказалась способна на такое, то Орден точно должен быть восстановлен. Теперь справедливость восторжествовала.

– Ио… – прошептала Ава. – Скажи, что это неправда. Скажи, что ты этого не делала.

Ио закрыла глаза. Вина тащила ее во тьму. Она продолжала тянуться к поверхности, прерываясь на один-единственный вдох, – новый поток стыда увлекал ее на дно. Эта вина была неискупимой.

То, что Таис причинила ей боль первой, что она причиняла ей боль годами, оставляя на ее сердце крошечные раны, не имело значения. Два года Ио пыталась дать своему поступку логическое объяснение – оправдать, выкинуть из головы. Она сделала то, что должна была. Последние несколько дней, с Эдеем, с Розой, с женщинами-духами и мертвыми фуриями, научили Ио тому, что мир существует в градиентах, в бесконечных оттенках серого.