Сестра заерзала, пытаясь сделать шаг назад.
– Отпусти мои нити.
Таис не могла двигаться: Ио сжимала в кулаке ее нить жизни – и это не давало ей уйти. Сестра была на привязи.
– Ответь на мои вопросы, – требовала Ио. – И я отпущу.
Таис глубоко выдохнула и рухнула в пустое кресло.
– Ты этого хочешь? Услышать историю о том, как я достигла дна? Почувствовать свое превосходство? Я все тебе расскажу, сестра моя, хоть и нахожу это немного жестоким с твоей стороны. После того как я покинула Аланте, я месяцы провела в дороге, странствуя по Пустоши. Мне отказали во въезде в несколько городов, прежде чем я узнала, что в Нанзи у меня больше шансов из-за фабричных контрактов. Ты и представить себе не можешь эту картину: высокий неприступный город-крепость, а вокруг него бесконечно тянутся во всех направлениях плавучие трущобы. В этих трущобах живут тысячи людей: все они работают на фабриках за пределами города, пытаясь купить себе дорогу в Нанзи через годовые контракты. А их условия труда… Боги, я в жизни не видела ничего подобного. В Нанзи все по-другому. Он намного больше, чем Аланте, и там заседает Агора. Протесты и забастовки дали там свои плоды. Вскоре после моего приезда я помогла организовать одну. Мы добились ремонта системы отопления, но надсмотрщики подали на меня в суд за халатность. Так я и познакомилась с Люком. Он рассматривал дела рабочих из трущоб на безвозмездной основе. За месяцы судебного разбирательства мы с ним сблизились. Мы много говорили о равенстве, о правах трудящихся, о несправедливости к инорожденным. Мы придумали идею, которая позже стала Инициативой, и постепенно нашли инвесторов. Мы влюбились друг в друга. Но его семье это не понравилось. Он был восходящей звездой Нанзи – и вдруг оказалось, что его любимая – работница профсоюза иммигрантов, у которой нет ничего, кроме длинного списка арестов. Я едва не потеряла человека, которого любила всем сердцем, и дело, за которое радела всей душой, и поэтому сделала единственное, что пришло мне в голову: скрыла все доказательства того, что рождена мойрой, и стала обычной женщиной, которую приняли его друзья из высшего общества. Он стал подниматься по служебной лестнице, и я была рядом. Мы запустили Инициативу. А потом все пошло прахом. Его семья разоблачила в прессе мой статус инорожденной. В одночасье вся поддержка, которой мы успели заручиться, иссякла. Когда в Аланте открылась вакансия комиссара, наши инвесторы убедили Люка занять ее. Аланте и царящее здесь беззаконие – первоклассное поле для испытаний Инициативы. Но я не собиралась повторять ошибку дважды: вернувшись, я была открыта и честна, я больше не прятала свои способности рожденной мойрой. На наши собрания стало приходить все больше и больше инорожденных. Сторонники стекались со всех уголков Аланте. Когда в городе объявили выборы мэра, мы поняли, что это прекрасная возможность. В роли мэра Люк мог сделать гораздо больше – и теперь у него это получится. А сейчас, пожалуйста,
– Не сейчас.
Ио еще много чего предстояло выудить из сестры: контракт, суд, отношения, схема. Ей хотелось бы усомниться в достоверности всей этой истории, но она звучала как закономерный сценарий следующей главы в жизни Таис Ора. Она начала с Малены Сильновой и ее «благосклонности», потом перешла к Томасу Маттону с его финансовой пирамидой. Шаблон всегда был одинаковым: Таис влюблялась в какое-то великое дело, и, когда оно требовало от нее предательства своих моральных принципов, она с легкостью шла на это, игнорируя противоречие между возвышенными речами и своими действиями.
Нет, ложь скрывалась не в самой истории, а в том, как Таис ее рассказывала.
Она представила все это как историю любви: двое несчастных влюбленных с общими мечтами сражаются против остального мира. Все это напоминало презентацию, которую Ио видела в Театро: роман Таис и Сен-Ива позиционировался как рекламный ход. Нет, это было лишь отклонение от хода повествования. В чем же тогда суть? Что Таис пытается скрыть?
Ио уставилась на нити в своих ладонях – на две дюжины закрученных и извивающихся жгутов. Какие-то из них были тусклыми, какие-то сияли ярче. Она чувствовала на коже покалывание, говорящее о том, что люди на других концах нитей приближаются – это означало, что Бьянка выполнила свою работу. Аккуратно передвигая пальцы, Ио расправила нити на ладонях так, чтобы они не касались друг друга.
Если бы одна из них отразила чувства Таис, Ио бы узнала об этом.
Сестра могла лгать, но Полотно – нет.
Нужно было лишь задать правильные вопросы.
Она должна быть смелой – смелее, чем Таис. Единственный способ узнать правду – это шокировать сестру.
