Ио вспомнила дорогой костюм мужчины и одержимость, с которой он счищал грязь ее шарфом. Возможно, он попросту богат. Инорожденные часто не могли удержаться на работе, потому что работодатели считали их ненадежными, но что, если инорожденный появится в богатой семье? Ио сомневалась, что с ними обращаются так же.
– Как мы туда попадем? – спросила Чимди.
У входа стояли двое вышибал и невысокая, хорошо одетая дама, которая проверяла билеты. Каким бы ни было сегодняшнее представление, оно привлекло необычную публику: повсюду мелькали дорогие пиджаки и платья, идеальные прически… Но вот возраст этих посетителей был гораздо меньше, чем у заядлых театралов. Здесь собрались студенты и молодые специалисты – все не старше сорока лет.
– Сюда! – позвал Нико. – Я знаю гардеробщицу.
Они последовали за ним через боковую дверь и по коридору, устланному толстым ковром, прошли к главному холлу, где вежливо подождали, пока Нико поговорит с девушкой-гардеробщицей. Она ласково похлопала его по щеке и сунула ему какой-то предмет. Когда Нико вернулся, его лицо полыхало так же, как и его волосы. В руках он держал ключ от свободной ложи.
– Видишь? – обратился он к Чимди, тыкая большим пальцем себе в грудь. –
Все трое захихикали. В толпе они поднялись по лестнице на шестой этаж, быстро вошли в свою ложу и закрыли дверь, прячась от посторонних глаз. Ио надела очки и окинула Театро взглядом.
– Боги, – выдохнула она.
Круглую сцену обступали шесть ярусов лож, каждая из которых была обтянута красным бархатом с золотой вышивкой, стены украшали цветочные узоры, а с парапетов выглядывали головы сатиров. Весь первый этаж представлял собой сцену – самую большую из тех, которые когда-либо видела Ио. Сцена располагалась прямо под огромной люстрой с подвесами, похожими на тысячи крошечных слезинок. Зачарованная красотой, Ио опустилась на мягкое, как подушка, сиденье. Так
– Вон он, – сказал Эдей, указывая на крайний левый вход на сцену. Там, сунув руки в карманы, стоял рожденный фобосом.
– Окружим его? – спросила Чимди. – Схватим, когда начнется спектакль?
– Нет, подождем. Посмотрим, с кем он станет разговаривать.
Люстра погасла, и по зрительному залу пробежал шепот. В приглушенном свете Ио увидела, как рожденный фобосом отошел в сторону и позади него открылась дверь. Оттуда появился мужчина; преследователь что-то сказал ему на ухо, тот кивнул, изобразил на лице твердую улыбку и поднялся на сцену. Когда его осветили прожекторы, Театро Бланко взорвался аплодисментами.
Ио зажала рот, чтобы подавить вздох. Она узнала эти высокие скулы, эти тонкие губы, эти блестящие черные волосы и живую улыбку. Последние несколько месяцев это лицо красовалось на всех рекламных щитах Аланте. Человеком, перед которым только что отчитался рожденный фобосом, был Люк Сен-Ив.
– Добрый вечер, дамы и господа! – Сен-Ив приветственно взмахнул руками, описав ими в воздухе круг. – Сегодня мы собрались здесь, чтобы представить Инициативу Нового ордена и возможности, которые она открывает.
Очередная волна аплодисментов – Сен-Ив рассыпался в бесконечных благодарностях.
– Во-первых, позвольте представиться. Большинство из вас знают меня как комиссара полиции Аланте или кандидата в мэры, и я не сомневаюсь, что вы наслышаны о моем прошлом. Да, я действительно родился в богатой семье в Нанзи. Да, я вступил в Корпус Айсбергов против воли моей семьи. И да, я вернулся с ужасной травмой позвоночника и опиоидной зависимостью. После двух тяжелых лет реабилитации я поступил на юридический факультет, закончил его с отличием и в возрасте тридцати четырех лет был назначен комиссаром Аланте. Многие говорят, что назначение в Затонувший город было испытанием, придуманным моим начальством, с чем я полностью согласен: этот город может уничтожить. Всех рожденных фуриями он определенно уничтожил. – Ио вжалась в кресло и нахмурилась, скрестив руки на груди. Все эти богачи из Нанзи воображают, будто знают Аланте, но чаще всего им известна лишь его уродливая сторона, о которой говорят в новостях. – За год моей работы в должности комиссара нам удалось закрыть более половины городских тотализаторов с химеринами, увеселительных домов, дворцов грез и игорных заведений. Были распущены десятки маргинальных банд. Нашим доблестным полицейским и судьям удалось привлечь к ответственности фабрики, нарушающие законы против загрязнения окружающей среды, компании, дурно обращающиеся со своими работниками, и известных чиновников, неэффективно распоряжающихся городскими фондами.
