Нити ярче серебра полностью

«Мне казалось, – говорила Ава, – что, пока вы работали вместе, ты была несчастна… А теперь ты счастлива. И она счастлива. Может, ее решение держаться подальше не такое уж и плохое, а?» Знает ли Ава, что – кто – делает ее сестру счастливой? Не потому ли она ничего не сказала Ио – догадывалась, что та этого не одобрит? Ио не могла не спросить себя: может, именно поэтому Таис и не хотела, чтобы Ио знала о ее возвращении? Может, это она всему виной – она причина того, что сначала Таис оставила их, а теперь попала в сети Сен-Ива?

Ио рухнула в кресло, продолжая наблюдать за происходящим. На сцене стояло уже более двадцати человек разных пола и расы – и все они с обожанием смотрели на Сен-Ива, в особенности Таис.

– Ио, – прошептал Эдей, наклоняясь к ней, – это твоя сестра?

– Да.

– Ты знала? – В его голосе звучало подозрение. Она повернулась и взглянула на него: брови нахмурены, но он все же изучал ее, а не людей на сцене.

– Нет. Клянусь, я вижу ее впервые за два года.

Он кивнул.

– Пожалуйста, не…

– Я не скажу Бьянке, – пообещал он. – Ты и правда ее боишься?

– А не стоит?

Он окинул зал серьезным взглядом.

– Полагаю, что стоит. – Какое-то время они сидели молча. – Послушай, я хотел сказать тебе, что, эм… Думаю, ты права. Насчет того, что терпимость к насилию сама по себе тоже является насилием.

Она сказала не совсем так, но его версия звучала даже лучше. Глубже.

– И я хотел сказать… пророчество муз… это ерунда. Девять тебя совсем не знают. Не знают, кто ты и что будешь делать. Оно не сбудется лишь потому, что их протеже написали об этом стихи и нарисовали твои портреты. Решать только тебе.

Ио захотелось уткнуться лицом ему в плечо, почувствовать его руки. Она хотела утонуть в его нежности, укутаться в его мягкий голос, укрыться за его спиной от опасности – она чувствовала себя ножом, выхваченным из сжатого кулака.

– Именно это я больше всего и ненавижу в силах вроде тех, какими обладают Девять, – продолжил он, не обращая внимания на то, что ее сердце медленно тает. – Говорить о будущем так, будто это нечто конкретное, будто наши судьбы предрешены, а они расшифровывают их, как страницы ветхой книги. Судьба лишает нас выбора, а я так жить не могу. И не буду.

Ио откинула голову на бархат сиденья. Балкон вверху был увенчан узором анемонов и волн. «Судьба лишает нас выбора». В словах Эдея не было ни лжи, ни гнева, ни жестокости. Для него это был просто факт, тривиальный в своей абсолютности. Но для Ио это оказалось настоящим ударом: каждое слово заново вскрыло недавно зажившие раны. Судьба и выбор – она виновна в том, что лишила его и того и другого. Ио размышляла о том, как Эдей, должно быть, сожалеет, что не может сделать для Чимди больше, как он злится из-за манипуляций Девяти, о милых ободряющих словах, которые он только что сказал. Что бы такой нежный и благородный парень, как Эдей, подумал о нити судьбы, бесповоротно связывающей его с той, кого он едва знает?

Он возненавидел бы ее.

Если Ио скажет Эдею правду – он возненавидит и ее тоже.

– А вот и наш приятель! – сказал Нико, прервав ее мысли.

На сцену поднялся рожденный фобосом.

– Арис Лефтериу, – объявил Сент-Ив, и его улыбка стала еще ослепительнее, если такое вообще возможно. – Начальник моей охраны и – если Инициатива продвинется вперед – всех наших подразделений. Могущественный рожденный фобосом, который храбро служил со мной в Корпусе Айсбергов и которому я обязан жизнью.

Зал зааплодировал, но не так горячо, как раньше. Все знали, что рожденных фобосами стоит бояться, даже если их представляют хорошими парнями.

– Что думаешь делать? – спросил Нико.

А какие у них есть варианты? Сестра Ио помолвлена с Сен-Ивом, да к тому же и знать ее не желает. А руководитель службы безопасности ее жениха – тот самый человек, что всего полчаса назад пытал ее и Эдея.

– Можно проследить за ними, – предложила Чимди. – А когда фобос останется один, мы схватим его и приведем к Бьянке.

– Схватить рожденного фобосом? Это не так-то просто, – возразил Нико. – Они уходят. Решай быстрее, босс.

В зале зажегся свет. Зрители стали подниматься со своих мест и потекли к выходу.

Наконец Эдей сказал:

– Идем за ними.

Ио заставила себя отвести взгляд от Таис и последовать за остальными. Звук ее шагов приглушал толстый красный ковер. Из соседних лож выходили люди, оживленно переговариваясь между собой, и Эдей провел их через служебный вход в конце коридора, откуда они по винтовой лестнице спустились на первый этаж. Дверь на сцену, освещенную дюжиной прожекторов, была открыта.

Пусто. Сен-Ив и его команда уже исчезли.

Вдруг из толпы кто-то крикнул:

– Эдей!