Нити ярче серебра полностью

– Эдей быстро понял, что эта работа не для него. Он пытался реформировать «Фортуну» как мог, но некоторые вещи ему все же были неподвластны. Тем не менее он остается с Бьянкой, потому что у нее есть средства, чтобы продлевать его разрешение на пребывание в Аланте – и, соответственно, мое. Он многим пожертвовал, чтобы мы были здесь в безопасности. – Лицо Самии исказила тихая ярость. Ио помнила, что Самия продолжала помогать женщинам с нежелательной беременностью даже после того, как ее жизни стала угрожать опасность. Что она сращивала кости своего парня после каждой драки. Неудивительно, что они с Эдеем стали такой прекрасной парой: стойкие и бесстрашные. – Вам, местным инорожденным, приходится несладко, но нам, приезжим, – еще хуже.

Даже когда иммигранты выполняли все условия и собирали необходимые средства, их часто разворачивали у самых ворот, оставляя на произвол судьбы в Пустоши, один на один с приливами и неомуссонами. В таком коррумпированном городе, как Аланте, поддержка местного населения имела большое значение. Видимо, для Эдея это была достаточно веская причина, чтобы оставаться на службе у Бьянки, а для Самии – чтобы обратиться за помощью к Сен-Иву и Инициативе.

– Я пытаюсь сказать, – заключила Самия, – что Бьянка Росси – какой бы жестокой, какой бы хитрой она ни была – заслужила преданность Илов. Преданность Эдея. Даже мою. Она единственная, кто предлагает нам свою силу и помогает бороться за справедливость. Но, насколько я понимаю, Эдей нашел другой, более мягкий, способ дать ей отпор – благодаря твоему расследованию, благодаря тебе. Только будь с ним добрее. Отказаться от своей преданности – дело нелегкое и небыстрое.

– Знаю.

Ио правда знала. Она знала все о том, как трудно бывает отказаться от преданности: детально анализировать людей, которых ты любил, и решать, стоит ли любить то, что от них осталось. Даже сейчас, два года спустя, она не понимала, что чувствует к Таис, родной сестре, человеку, который ее воспитал. Ио была счастлива – была смущена – тем, что дала Эдею повод для изменений, тем, что благодаря ей он решился дать Бьянке отпор. Но правда заключалась в том, что ждать его она не могла. Она знает уже слишком много. Теперь, чтобы получить от королевы мафии то, что ей нужно, Ио придется бежать наперегонки со временем.

– Пару раз я замечала, что у Бьянки синие губы. Тебе об этом что-нибудь известно? – спросила Ио.

Самия нахмурилась.

– Может, сонный отвар?

– А разве не существует специальных снотворных таблеток?

– Существуют, но в Сиреневом переулке любят разводить сыворотку в коктейлях. В основном синюю, иногда красную.

Сиреневый переулок, окруженный дворцами грез, клубами и игорными заведениями, был центром владений королевы мафии – длинной улицей, в конце которой находился клуб «Фортуна». Ей принадлежала половина зданий в переулке, а с остальных она собирала плату за покровительство. Единственными заведениями, где подавали сонные коктейли, были дворцы грез: там рожденные онирами могли помочь вам расслабиться, погрузив в легкий сон без сновидений. Как Ио и подозревала.

– А почему ты спрашиваешь? – спросила Самия.

Ио соскользнула со стола и застенчиво улыбнулась.

– Лучше тебе не знать.

Самия поспешно добавила:

– Будь осторожна с тем, к кому решишь обратиться. Никто из рожденных онирами не захочет сотрудничать.

– Не волнуйся, – сказала Ио. – У меня есть свой онир.

Ио открыла дверь и увидела Эдея, сидевшего на полу напротив смотровой. Он прислонился спиной к стене, уперев локти в колени. Когда Ио вышла, он тут же поднял голову и молча наблюдал, как она приближается. Ио остановилась перед ним, не зная, что сделать или сказать. Ее сердце грохотало, выжимая из легких скудные остатки воздуха. Он здесь. Он ждал ее.

Эдей провел рукой по волосам.

– Я сожалею о том, что сказал.

Ио вспомнила вопрос, заданный им вчера на рынке Модиано: «Ты чувствуешь себя в безопасности, Ио?» Возможно, он точно знал, о чем спросить, потому что тоже это чувствовал. Чувствовал прямо сейчас: уязвимость от того, что его преданностью, его любовью воспользовались. Уязвимость от привязанности к тому, кто совершает жестокие поступки. Ио стояла перед Эдеем и, глядя на него, видела себя.

«Будь добрее», – велела Самия.

Ио со всей добротой произнесла: