— Может, именно из-за такого твоего легкомысленного отношения к этикету твои родители считают тебя разочарованием? — предположила я и тут же прикусила язык, поняв, что задала не слишком тактичный вопрос.
— Может быть, — спокойно ответил Кай. — Как одна из причин, по крайней мере.
В результате, совету Кая я, всё же, не последовала. Но выход из положения нашла — я просто смотрела, чем едят остальные, и делала также. Разумеется, всё это не обошлось без вина и, после пары бокалов, я уже была не сильно трезвой.
— Кай, а пошли потанцуем? — внезапно, даже для самой себя, предложила я.
— Так, котёнок, по моему, тебе хватит, — произнёс Макфей, забирая у меня ещё недопитый бокал с вином.
— Значит, не хочешь со мной танцевать? — тут же надулась я, всё же, попытавшись вернуть бокал, но не вышло.
— Почему же? Пошли, — помог мне встать из-за стола Кай и повёл меня в танцевальный зал, ведя под руку, видимо, опасаясь, чтобы я где-нибудь не свалилась.
Логика выпевшей меня была такой. Если я поцелую своего кукловода и ничего не почувствую, значит, я в него не влюблена. Соответственно, всё моё волнение было напрасным. Ну, а если что-то будет, то там уже будем разбираться по ситуации.
— Ты знаешь, я вот хочу сейчас сделать самую глупую вещь в своей жизни, о которой, наверное, буду долго жалеть. Но, если я этого не сделаю, то буду сожалеть об этом всю жизнь, — и я поцеловала Кая.
Сначала Кай на поцелуй не отвечал, словно ошарашенный моим неожиданным поступком, а потом он мне ответил, все яростнее впиваясь в мои губы. Моё сердце бешено стучало в груди. В голове царил полнейший хаос. Неуверенность в своём поступке стала уступать место другому чувству… А затем, я резко прервала поцелуй. Я ошеломлено смотрела на парня, не веря в произошедшее. Не веря в то, что сама же совершила. Но, почему-то, мне безумно захотелось повторить. И никакие уговоры здравого смысла больше на меня не действовали. Я снова потянулась к его губам, а в голове мелькнул один единственный вопрос:
Вдруг, рядом кто-то выразительно кашлянул. Мы с Каем, с трудом оторвавшись друг от друга, взглянули на нарушителя «спокойствия». Это был незнакомый мужчина, лет сорока. Он с осуждением смотрел на нас.
— Молодые люди. Я бы попросил вас вести себя прилично. В конце концов, вы не в какой-то дешёвой забегаловке находитесь, где ваше поведение в порядке вещей! — резко произнёс мужчина.
— Извините, — смущённо сказала я (похоже, алкоголь ещё не окончательно притупил моё чувство стыда).
Мужчина ушёл. А я начала осознавать весь ужас той ситуации, которую сама же и сотворила! Даже присутствие вина в организме мне уже не мешало, чтобы понять, как я влипла!
— Милена, — заговорил Кай. — Может, объяснишь мне, что на тебя нашло? Нет, я, конечно, не против такой перемены отношения ко мне, но… почему?
— Считай, что у меня было временное помутнение рассудка, связанное с употреблением вина! — быстро ответила я.
— Меня не устроит такой ответ. Свои слабые попытки соврать можешь оставить при себе, а мне нужна правда.
— Ладно, скажу правду, — вздохнула я. — Я просто хотела проверить — чувствую я к тебе что-то или нет. Вот и всё.
— И как прошла проверка?
— Обломись, Кай. Я к тебе ничего не чувствую. Ясно?! Ни-че-го!
— Когда же ты, наконец, привыкнешь к тому, что меня ты не можешь обмануть? — усмехнулся Макфей. — Я тебе нравлюсь, котёнок. Ты хочешь меня, и поделать с этим ничего не можешь. Если тебя это интересует, то я чувствую то же самое. А если ты не можешь в этом признаться мне, то признайся, хотя бы, самой себе.
