— Не может быть, да? — с усмешкой переспросил Анхель. — Почему? В принципе, те два года, что ты не помнишь, перекроили и переделали так, что там может быть всё, что угодно. Нет ничего невозможного. Кстати, вот, смотри — доказательство твоей дружбы с тем ребёнком, — Анхель показал на маленькую меня.
Я была здесь младше, чем там, с маньяком, который убил кучу народа. Лет десять, наверное. В отличие от других детей, я была на свободе. А в тот момент я пыталась открыть дверь клетки, где был заперт мальчик — мой ровесник. Я содрала кожу на руках, пытаясь сорвать замок, но ничего не получалось.
— Милена? — увидел прошлую меня один из учёных. — Ты? А ну, стой!
Я бросилась бежать, а все эти люди, в белых халатах, за мной. Я петляла между столами и шкафами, пробираясь к выходу. Смотря на себя прошлую и всю эту свору, так называемых, учёных, у меня создавалось неприятное впечатление, что я вижу сцену охоты, где собаки загоняют зайца!
— Милена, не оставляй меня здесь одного! — кричал мальчик. — Я больше не могу здесь оставаться! Нет! Пожалуйста, Милена!
— Я обязательно вернусь за тобой, Мишель! — крикнула я из прошлого, наконец, добравшись до двери. — Дождись меня!
— Но, ты за ним так и не вернулась, — произнёс Анхель, наблюдавший всю эту сцену вместе со мной. — Он всё ждал тебя, ждал, ждал… Ждал до тех пор, пока из-за постоянных экспериментов не сошёл с ума и пока его не превратили в чудовище. Последней же его здравой мыслью было:
— Почему я не вернулась за ним?! Почему бросила его?!
— В этом нет твоей вины, — ответил мне мужчина. — В тот же день тебя эти учёные-экспериментаторы поймали, а затем… Впрочем, лучше показать. Идём.
— Я не понимаю, почему ты помогаешь мне вернуть воспоминания, Анхель. Я совершенно тебя не знаю. Чем я могла заинтересовать падшего ангела, по чьей милости я теперь вынуждена подчиняться одному жуткому собственнику? И откуда ты, вообще, знаешь моё прошлое? Только лишь из этих миражей?
— Ну, предположим, что помогаю я тебе лишь потому, что таким образом я разгоняю свою скуку.
— Ещё один туда же! — вздохнула я. — Как будто одного Загира мало, который за мой счёт развлекается!
— А твоё прошлое я узнавал различными способами, — вновь заговорил мужчина, не обращая внимания на моё последнее высказывание. — Или ты думаешь, что эти миражи, витающие в особняке, являются единственным источником? Остались ещё и живые свидетели этих событий. Те же учёные, например. Проходи, — он приглашающим жестом первой пустил меня в следующее помещение.
И там я снова увидела себя. Цепи, наручники на худеньких детских ручках, кровь, стекающая по всему телу … Вот то, что я там увидела!
— Кто-нибудь… выпустите меня отсюда! Кто-нибудь… спасите… — шептала десятилетняя я потрескавшимися губами. — Я ведь ни в чём не виновата! Я… больше не могу!
— Почему… почему они ставили эксперименты надо мной?! Я ведь… была дочерью их работодателя! Пусть и не любимой, но, всё равно, дочерью! Отвечай, Анхель! — буквально вцепилась я в бывшего светлого ангела. — Они и мне вживляли клетки нечеловеческих рас?!
— Нет, тебе ничего не вживляли. Тебе это было не нужно.
— А сейчас, Милена, сделаем тебе небольшой укольчик, — к девочке, то есть, ко мне, стал подходить мужчина, со шприцом в руке. — Не бойся, больно не будет.
— Ты мне только что сказал, что мне ничего не вживляли! Тогда, что у него в шприце?! — пусть это и было, всего лишь, миражом но… мне стало, до жути, страшно.
— Что-то вроде катализатора, который активирует деятельность некоторых клеток в организме. А что он активирует… сейчас сама увидишь.
Мужчина в медицинском халате подошёл к ребёнку и вколол содержимое шприца ему в руку. Какое-то время ничего не происходило, а потом… Девочка закричала! Закричала так, как будто с неё живьём сдирали кожу!
— Довольно неприятные ощущения, — абсолютное спокойствие Анхеля при наблюдении за происходящим выглядело жутко. — Кажется, что тебе в вены залили жидкий огонь. Очень сильная боль. Многие сходили с ума именно от этого.
Тем временем, крик прервался, сменившись тихими всхлипами. У ребёнка просто не было уже сил кричать — только всхлипывать от боли, которая буквально выжигала его изнутри. А затем на спине девочки, как будто, образовались два горба! Они увеличивались, росли… пока не разорвалась одежда на спине, и пока кожа не лопнула, высвобождая два крыла! Одно белое, как у лебедя, а второе — чёрное крыло летучей мыши или дракона! Я видела, как в фильмах изображают появление крыльев у кого-то — красиво, волшебно, чисто… Здесь же ничего красивого или волшебного не было. Только боль, крик, остатки лопнувшей кожи на крыльях и кровь… кровь повсюду!
— Что… это?! — я не узнавала свой голос — он дрожал, готовый вот-вот сорваться на крик. — Что со мной было?! Если со мной не делали того, что делали с теми детьми в клетках, то… откуда эти крылья?!
