Нити судьбы полностью

«Мама, почему папа меня не любит?». «В этом нет твоей вины». «Но, ты меня любишь?». «Больше жизни». «Когда тебе будет восемнадцать… Господи, доченька, что же я натворила?! Я… я же поступила ещё хуже, чем твой отец!». Чья-то кровь, которой испачканы мои руки… Чужая кровь — не моя… А затем… Незнакомые мне люди… «Отец! Отец! Не уходи! Не оставляй меня здесь!». «Добро пожаловать в ваш новый дом, госпожа Деланье». «Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!». «Мне жаль, что я не нашёл тебя раньше, Милена. Но, теперь всё изменится. Ты хочешь уйти отсюда, вместе со мной?». Тела людей… Блондин протягивает мне руку, и я беру её. Разрушенные здания, крики… Какой-то незнакомый дом… Чьи-то слова, не связанные ни с каким местом… «Ты нарушила закон, Адалисса! И ты за это ответишь!». «Ты хочешь уйти, Самаэль и забрать её с собой? Ты не сможешь этого сделать!». «Это дитя было рождено ради меня!». «Точно. Я так любила его… так любила, что на меня обратила свой взор Чёрная богиня…». «Бабочка-однодневка, полюбившая саму смерть? И что же ты будешь делать с этой любовью?». «Как такая счастливая жизнь обратилась в такой кошмар?!». «Ты приносишь, лишь, несчастья!»

— Хватит, — вдруг сказала я сама, непривычно холодным тоном.

«Почему я говорю — хватит?! Нет, я хочу всё знать! Всё вспомнить!».

Это были мои последние мысли перед тем, как моё сознание полностью угасло. А последнее, что я слышала перед этим, был изумлённый голос Шейна:

— Ты не Милена! Кто ты?

Перед Шейном сидела Милена и, одновременно, это была не она. Другие мысли, другие воспоминания, которые он успел разглядеть, непривычно холодные глаза… Словно за секунду личность человека полностью поменялась.

— Кто ты? — повторил мужчина свой вопрос.

— Я та, кто помнит всё, — произнесла «Милена». — Кто знает, что происходило два года назад в особняке Деланье.

— Раздвоение личности?

— Можешь считать и так.

— Почему ты остановила меня? Я, ведь, был близок к тому, чтобы помочь Милене.

— Почему? Тебе мало того, что ты успел увидеть? До сих пор думаешь, что Милене надо это знать? Эти воспоминания ничего, кроме боли и страданий, не принесут. Она и так, совсем скоро, всё вспомнит. Без твоей помощи. А если ты всё же, несмотря на мои слова, будешь продолжать пытаться «помочь» Милене — умрёшь.

— Это угроза?

— Это просто факт. Может, тебя убью я, может, кто-то другой. Но, результат от этого не изменится, — девушка, совершенно обыденным голосом, говорила слова, от которых бы у самой Милены волосы встали бы дыбом.

— Ты, правда, сможешь меня убить?

У Шейна образы Милены и этой личности, которая сейчас разговаривала с ним, никак не вязались вместе. Совершенно разные. Чужие друг другу. Как небо и земля. Мужчина чувствовал это, несмотря на то, что разговаривал со второй личностью не больше минуты. И следующие слова «Милены», лишь, подтвердили его мысли:

— Для меня человеческая жизнь мало что значит. Убить кого-то не составит большого труда. Так что, не пытайся вернуть Милене память. Ты даже представить не можешь, в какую историю можешь влезть. После того, как я «уйду» и Милена придёт в себя, она ничего не будет помнить. Ни этого разговора, ни того, что она видела до этого. И тебе же лучше, если всё так и останется. Этой девушке и так осталось мало времени пожить спокойной беззаботной жизнью. Всего-то каких-то несколько дней… Не стоит лишать её и такой мелочи.

— Ты считаешь жизнь Милены спокойной и беззаботной? — скептически посмотрел на собеседницу Шейн.

— По сравнению с тем, что её ждёт — да.

— Но, даже если я ничего ей не скажу, её память, всё-таки, была потревожена. Она будет видеть что-то во сне, что-то, может быть, наяву, как видения…

— Это лучше чем, если она будет всё знать, — спокойно ответила «Милена». — А сейчас, моё время вышло.

— Эй, а имя-то у тебя есть какое-нибудь? — спросил Шейн. — Или у вас на двоих одно имя?

— Нет. Моё имя — Адалисса, — ответила девушка и закрыла глаза.

А когда открыла…

Первое, что я увидела, придя в себя, было обеспокоенное лицо Шейна Келлера, склонившегося надо мной.

— Милена, это ты? — первым делом спросил он.