Нити судьбы полностью

Кай взял меня за руку. От его прикосновения по всему телу словно прошел разряд электрического тока. Я чувствовала, как контроль медленно от меня ускользает. Сердце билось через раз. Его взгляд так близко, что мои и без того спутанные мысли путались еще сильнее. Во рту пересохло. Трудно было дышать. С замиранием сердца я наблюдала, как он медленно наклоняется ко мне, сокращая расстояние между нашими губами. Еще никогда я не отвечала на поцелуй так яростно. Я отчаянно впивалась в эти мягкие губы, которые, казалось, единственные могли подарить такое наслаждение. Он заставлял меня забыть обо всем. Обжигающий жар его кожи сжигал меня. Я ощущала себя вздыхающей от облегчения в его объятьях. Я чувствовала, как страх уходит… Я верила, что всё будет хорошо.

Смотря на спящего Кая, я думала: «И, всё-таки, он тиран! Столько раз он давил на меня, приказывал, но… Я уже не могу без него. Трудно поверить, что совсем недавно я его, буквально, ненавидела».

— Почему Милена не спит? — спросил Блэк, как всегда, игнорируя двери и появляясь сквозь стену (хоть, и в человеческом облике).

— Да вот, думаю, как я дошла до жизни такой, — вздохнула я. — А ты что-то слишком часто стал принимать человеческий облик. Ты же его не любишь.

— Не люблю, — согласно кивнул салер. — Но в таком виде я сильнее, а Милену надо защищать.

— Спасибо, конечно, за заботу, Блэк, — улыбнулась я. — Но у меня и так, в последнее время, желающих меня защищать стало слишком много.

— Неважно. У меня в жизни только одна цель и я буду ей следовать, во что бы то ни стало.

— Говорят, что салеры похожи на кошек, но мне кажется, что в тебе больше собачьей преданности.

— Я, всего лишь, хочу, чтобы с Миленой всё было в порядке.

Через пятнадцать минут Блэк мирно спал со мной на подушке. А я продолжала размышлять: «Всё-таки, в том, что я попала в „Шисуну“ есть и хорошие стороны. До того, как я сюда попала, я привыкла считать, что мне никто не нужен. Я привыкла считать, что могу быть совсем одна. Но… мне некого было позвать, когда мне снились кошмары; когда мне было страшно. Я никогда бы не хотела бы вернуться в ту реальность, в интернате. Сейчас я даже рада, что стала марионеткой Кая, как бы странно это не звучало. Я и не подозревала, что человек, вроде него, может настолько свести меня с ума. Но, дело не только в Кае. Блэк, Николь, Лави, Дэм… даже Лекс и Загир… Все они — это те люди, которые дали мне понять, что одиночество — это вовсе не признак крутизны, а просто пустота. И тишина….».

— На тебя перед сном какие-то философские мысли нашли? — с любопытством спросила Адалисса.

Я снова сидела в кресле, в гостиной в чёрно-красных тонах. Только в этот раз я оказалась здесь сразу — ни по какому коридору я не шла. И одета была не в вечернее платье, а, как Адалисса и обещала в прошлый раз, в джинсы, футболку и кроссовки.

— Знаешь, смотря на тебя, мне так неуютно. Странно смотреть на саму себя, но не в зеркале. А мои мысли… Это — не философские мысли. Это — правда моей жизни, — ответила я. — Я опять сплю, да?

— Разумеется.

— И зачем я здесь? Опять будешь втирать мне по поводу того, что мне пора бы расстаться с девственностью?

— Нет, сегодня речь не об этом. Я хочу устроить тебе выходной на один день.

— Не поняла. Ты о чём?

— Тело у нас одно, а контролируешь его, обычно, ты. Было бы неплохо устранить эту несправедливость, согласись. По крайней мере, ненадолго. Я хочу весь завтрашний день погулять, так сказать, на свободе, — объяснила Адалисса.

— Ты хочешь весь завтрашний день управлять нашим телом? Я не согласна! — возмущённо воскликнула я. — Во-первых, как ты будешь общаться с моими знакомыми, если мы совершенно разные? И во-вторых, если я, всё-таки, не смогу ужиться с этой кровью демонов во мне и умру, то завтрашний день — последний, когда я смогу пожить!

— Это не обсуждается, Милена. Твоё согласие на это не требуется. Так что, будь хорошей девочкой и посиди здесь спокойно.

— Ты что, смеёшься надо мной?! Ты неожиданно врываешься в мою жизнь, хочешь переспать с тем, кого я ненавижу, затаскиваешь меня в какие-то странные сны… А теперь ещё и это?! А что потом?! Может, ты захочешь, вообще, навсегда меня здесь запереть, а сама будешь жить полной жизнью?!