— Верно. Честно говоря, я был удивлён. Когда ты упомянул, что ненавидишь какую-то Адалиссу, я решил, что ты говоришь о каком-то отдельном человеке. Я и представить не мог, что Адалисса — это вторая личность Милены. Кстати, на Адалиссу напало существо, принадлежащее Виктору Деланье.
— Думаю, твоё вмешательство ей не потребовалось, — усмехнулся Винсент.
— Угадал. Она уничтожила существо, всего лишь, коснувшись его рукой. И тебя это не удивляет?
— У Адалиссы сейчас нет сил, чтобы справиться со мной, но, чтобы расправиться с таким жалким созданием, ей стоит только пальцем пошевелить.
— Откуда ты, вообще, знаешь о ней?
— Адалиссу я знаю уже очень давно. Я знал её ещё задолго до рождения Милены, — ответил Винсент.
— О чём ты говоришь? — удивился Анхель. — Разве, Адалисса — это не следствие психологической травмы, которую Милена получила в детстве?
— Ты ошибаешься, Анхель. Слышал что-нибудь о реинкарнации?
— О реинкарнации? Это же, всего лишь, человеческие сказки. Никто не может перерождаться. Душа человека, после смерти, уходит либо на Небеса, либо в Ад. У демонов, ангелов, драконов и остальных бессмертных существ, души, вообще, нет. У них перерождаться нечему. Так что, реинкарнация — это, всего лишь, красивая легенда, которую придумали люди.
— Не совсем. Есть кое-кто, кто способен на это. И Адалисса, как раз, одна из таких.
— То есть, ты хочешь меня убедить в том, что Адалисса — это когда-то уже жившая душа, которая возродилась в наше время? Думаешь, я в это поверю?
— Я ни в чём не хочу тебя убеждать. Мне всё равно — веришь ты или нет. Во всяком случае, завтра вся эта история подойдёт к своему финалу. Милена станет моей и всё будет так, как я хочу.
— Уверен?
— Ты сомневаешься во мне?
— Нет, но… Всё то время, что я следил за Миленой, я понял, что она совершенно непредсказуема. С ней никогда не знаешь, к чему приведёт та или иная ситуация или действие.
— Как бы то ни было, завтра ты всё поймёшь, Анхель.
— Очень на это надеюсь.
Я пришла в себя всё в той же гостиной. Я не знала, сколько времени прошло с тех пор, как Адалисса лишила меня сознания.
А затем я вспомнила о Мишеле. У меня перед глазами был не чешуйчатый зверь, а маленький мальчик.
— Пришла в себя? — поинтересовалась Адалисса, входя в, только что появившуюся, дверь.
— А то не видно! Как ты, вообще, можешь спокойно со мной разговаривать после того, что ты сделала?!
— Я заботилась о нас с тобой.
— Мне не нужна
— А что бы я могла ещё сделать? Ждать, когда он убьёт нас? Разумеется, нет. И я думаю, что твой Кай со мной согласится. Я ему объяснила всю ситуацию, так что, когда ты проснёшься, он будет рядом. И выплёскивать все эмоции по поводу смерти Мишеля будешь перед Макфеем, а не передо мной. Я хотела поговорить с тобой о Винсенте Ванхаме.
— О Винсенте?
— Да. Дело в том, что он не тот, за кого себя выдаёт.
— Я это и без тебя знаю! — резко ответила я. — Он строил из себя пай-мальчика в первое время нашего знакомства, а затем, неожиданно, превратился в такую тварь, что лучше бы я его в жизни не знала!
— Я не это имела в виду, — покачала головой Адалисса.
— Мне всё равно, что ты имела в виду! Я не хочу тебя слушать! Сделай так, чтобы я проснулась и оказалась рядом с Каем!
— Тебя так расстроила смерть Мишеля? Что ж, как хочешь. Если не хочешь меня слушать — это твой выбор. Хотя, это и глупо. Тогда ты узнаешь правду о Винсенте от самого Винсента. Ах да, кстати, поздравляю с восемнадцатилетием.
Как у нормальных людей начинается утро восемнадцатилетия? Наверное, с хорошего настроения, предвкушением праздника, поздравлений. Моё же утро началось с мысли о смерти Мишеля. Жизнерадостное начало праздника, правда?
— Как ты? — спросил Кай, сидящий на кровати рядом со мной. — Адалисса рассказала мне о том, что произошло в спортзале.
— Я-то нормально, а вот Мишель… Почему я вспомнила его именно в тот момент?! Почему я вспомнила его только перед тем, как он умер?! Это… это несправедливо ни по отношению к Мишелю, ни по отношению ко мне! А Адалисса… как она могла так поступить?!
— Ты сама должна понимать, что она не могла поступить по-другому.
— Не могу! Точнее, я хочу это понять, но… Я могла бы простить Адалиссу, если бы она, хотя бы, посомневалась перед тем, как убить! А она всё сделала с так спокойно, как будто простого комара прихлопнула!
— Если бы Адалисса засомневалась, то вас могли бы убить, Милена. Одна небольшая заминка стоила бы вам жизни. Думай об Адалиссе, что хочешь, но твоя жизнь для меня важнее, чем жизнь этого Мишеля и я благодарен твоему второму «я» за тебя.
