— Знаешь, Кай, говорят, что если ты теряешь кого-то, то понимаешь, насколько дорог он был для тебя. Возможно, ты понимаешь истинное значение этих слов, встретившись однажды с этим человеком лицом к лицу. Но… я встретила его и вот… чем это закончилось. Я не смогла его спасти тогда, когда он звал меня и ждал. И я же не смогла его спасти сейчас, когда он уже не отвечал за свои действия. Всё-таки, я совершенна бесполезна. И я… я начинаю бояться, что в моём прошлом были ещё люди, которые просили моей помощи, а я не смогла её оказать. Это… пугает.
— Но, ты, всё равно, будешь пытаться вспомнить то, что было? — тихо спросил Кай.
— Да, ты прав. Такая уж я дура, — грустно усмехнулась я. — В конце концов, даже если бы я попыталась убежать от своего прошлого, я бы не избавилась от того, что было частью его — от Мишеля, от Блэка и всех остальных. Но, Мишель…
— Милена, может, то, что я сейчас скажу, и прозвучит слишком жестоко, но послушай меня. Иногда мы теряем людей, которые нам дороже самой жизни… И нам остаётся лишь жить дальше с этой невыносимой болью… Или же отправиться вслед за ними. Я не думаю, что ты выберешь последний вариант.
— Хм, действительно, слишком жестоко прозвучало, — произнесла я. — Но, ты прав. Если бы я смогла уйти вслед за тем, кто умер, я бы это сделала ещё после смерти Дорея. Но, похоже, я слишком трусливая для такого шага.
— А может, наоборот? Чтобы пойти на самоубийство долго думать не надо, а вот, чтобы найти в себе силы продолжать жить дальше — это многого стоит.
— Ты обо мне слишком высокого мнения. Кстати, посмотри в окно, — попросила я.
— И что там такого? — недоумённо посмотрел на меня Кай.
— Небо, — ответила я. — Красивое. Синее. Такое же, как и всегда. Как будто ничего не случилось.
— Котёнок…
— Да всё-всё! — остановила я его. — Я успокаиваюсь. Сама не знаю, что на меня нашло. Не волнуйся, я не собираюсь впадать в такую же депрессию, которая была после смерти Дорея.
— Это радует. Кстати, поздравляю с восемнадцатилетием, — неожиданно произнёс Кай.
— Чёрт, я же совсем про это забыла! — спохватилась я.
— Чувствуешь что-нибудь необычное? Кровь демона уже начала просыпаться в тебе?
— Вроде, нет, — с сомнением ответила я. — По крайне мере, я ничего такого не ощущаю.
— Но, надолго ли?
— Без понятия. Но, я не собираюсь просто сидеть и ждать, пока что-нибудь случится. Хотя, и праздновать день рождения у меня тоже нет настроения.
— И что из этого следует? — поинтересовался Кай.
— То, что я попытаюсь прожить этот день, как обычно.
— Как обычно — это как? Котёнок, у тебя не бывает обычных дней.
— Ну-у, я постараюсь никуда не влезать.
— Что-то я сильно сомневаюсь в последнем.
— Ты говоришь так, как будто я — ходячая проблема!
— Не обижайся, котёнок. Просто у тебя талант — притягивать неприятности.
— Но, тебе не кажется, что попадать в неприятности — это лучше, чем помереть от крови демона?
— Похоже, тебе уже не так страшно, как день назад.
— Я просто стараюсь принять то, что я не могу изменить, как есть. Как со смертью Мишеля. У меня нет машины времени, чтобы вернуться в тот момент, когда мальчика сделали монстром. И я не могу сделать так, чтобы мой отец стал обычным человеком.
— Неужели, я слышу эти слова от Милены Бэлоу? — произнёс Кай.
— А что в этом удивительного-то?
— Мне казалось, что не в твоём характере мириться с чем-то. Чувствуя сейчас твоё эмоциональное состояние, мне кажется, что я беспокоюсь куда больше, чем ты.
Честно говоря, мне тоже так показалось, но вслух я этого говорить не стала.
— Ну, как говорится:
— Это и я тебе могу сказать. Не пытаешься ли ты сбежать от реальности, прячась за маской спокойствия?
— Кай, вот что ты от меня сейчас хочешь? Чтобы я забилась в истерике и, действительно, спряталась под одеяло? Возможно, я так и сделаю, когда всё закончится, но сейчас… Сейчас я хочу закрыть эти эмоции в себе до поры до времени, чтобы они не мешали мне здраво думать, — объяснила я свою позицию.
— И что же говорит тебе здравый смысл, которому не мешают эмоции? — судя по тону парня, ему не очень понравилось моё решение проблемы.
— Он сейчас молчит по той простой причине, что его, всё равно, перекричит организм, который хочет есть, — ответила я, вылезая из постели. — Адалисса, вообще, что-нибудь ела вчера или она на это совсем забила? Кстати, она тебе ещё вчера что-нибудь говорила, кроме того, что убила Мишеля?
— Твоё второе «я» пыталось меня соблазнить, — без всяких вступлений ответил мой кукловод.
— Что Адалисса пыталась сделать?! Соблазнить тебя?! И… и ты… поддался? — с ужасом спросила я, мимоходом проверяя, на мне ли трусики (они были на мне, но это не успокоило, так как Адалисса могла одеться).
— Нет, не беспокойся. Ничего не было.
— А почему?
— Почему? Это претензия?
