Через несколько секунд я последовал за ним, заполняя его, пульсируя глубоко внутри, и застыл, когда мой оргазм прошил меня насквозь, почти истощив. Были такие моменты и ранее, когда мы в постели были нежными и медленными или быстрыми и грязными. Этот раз был не похож ни на что прежде. Ян нуждался в том, чтобы его пометили, сделали своим, поэтому мы оба оказались липкими от спермы, скользкими от смазки и пота, и полностью,
Когда мои руки ослабли, он поймал меня и прижал к себе, уткнувшись носом во влажные волосы, целуя в лоб, брови, глаза, нос и, наконец, завладев моим ртом. Но эти поцелуи больше не были жадными и требовательными, они были нежными, глубокими и собственническими.
Когда он перевернул меня на спину, нежно коснувшись головки моего члена, поток жидкости между нами заставил меня застонать. Ян навис надо мной, порочно улыбаясь.
— Что?
Я хохотнул, когда он поцеловал меня в подбородок и спустился вниз по шее, оставляя поцелуй за поцелуем, посасывая мою кожу.
— Ты такой вкусный.
Я лишь хмыкнул, сытый и счастливый, скользя одной рукой вверх и вниз по его бицепсу, а другой по его заднице, поглаживая ее.
— Серьезно? Не можешь оставить мою задницу в покое?
Я сделал глубокий вдох, ощущая этот мускусный запах секса, пота, следов шампуня Яна и стойкий запах оружейного масла, оставшийся после того, как он сидел на кровати и чистил свой «Зиг» прошлой ночью.
— Боже, умираю с голоду, — вдруг сказал он в тот момент тишины и умиротворения, в котором мы находились. — Хочешь сэндвич?
Я усмехнулся, потому что он казался таким очаровательным. Когда основная потребность была удовлетворена, Ян был готов перейти к следующему пункту своего списка.
— Я рад, что в твоем списке я стою перед едой.
— Ну да, — поддразнил он деловито, быстро поцеловав меня, прежде чем скатиться с кровати. Движения его были такими плавными, каждый шаг был наполнен грацией, которая присуща человеку, полностью владеющему своим телом. И это являлось правдой, ведь именно осознание своей силы и атлетизма помогало ему оставаться живым.
Оставшись в комнате один, я просто лежал, размеренно дыша, и слушая, как Ян гремит на кухне. И не мог припомнить, чтобы еще когда-нибудь чувствовал себя таким довольным.
— Будешь порцию? — крикнул он.
— Нет, — ответил я, улыбаясь, когда услышал, как он разговаривает сам с собой на нашей кухне, спрашивая, какой же именно мясной деликатес хочет. Ян являлся большим любителем сэндвичей, так что я всегда заботился о том, чтобы в нашем холодильнике имелся необходимый запас ингредиентов.
— У нас есть сыр оссау? — поинтересовался он.
— Да, милый.
— А ты срезал с него корочку?
— Срезал.
— И нарезал тонкими ломтиками?
Я тихо рассмеялся, потому что его вопросы были жутко милыми.
— Именно это я и сделал.
— Какой предусмотрительный, — сказал он сам себе.
Через несколько минут Ян вернулся в комнату, держа под мышкой бутылку воды для меня, еще одну для себя, огромный бутерброд с маринованными огурцами и укропом и картофельные чипсы.
— Ты что, совсем ничего не ел?
Он пожал плечами, и так как существовала вероятность, что такие вопросы могут свести на нет атмосферу, царившую в данный момент, я решил отпустить ситуацию и вернул свое внимание к экрану телевизора, который успел включить, пока Ян находился внизу.
Когда я жил один, единственный ТВ стоял в гостиной, но Ян убедил меня, что третьей любимой вещью в мире будет ситуация, когда мы обнявшись лежим в постели, я сплю, забравшись на него, а он смотрит фильм. На первом месте были поцелуи, секс — на втором, а объятия и сон в обнимку завершали тройку лучших. Далее шли пункты, которые включали в себя применение силы.
Сначала я просто переключал каналы, пил воду и коротал время, пока Ян ел, но наконец сдался и включил Netflix.
— О нет, не делай этого, — предупредил он, забирая у меня пульт и выключая телевизор, а затем вытер лицо бумажным полотенцем, глотнул воды и поставил пустую тарелку на тумбочку.
— Серьезно? Собираешься просто взять и оставить ее там?
— У тебя тут крошки, Джонс, — сказал он, ложась рядом и прижимаясь ко мне, нежно прикусывая меня за подбородок.
— Не так уж сильно меня это волнует.
Причиной безразличия отчасти был его голос, хриплый рокот, а отчасти его теплая кожа, касавшаяся моей, но в основном все дело было просто в Яне, находившемся рядом со мной, — все это привело к тому, что по телу прокатилась волна желания.
— Эй, послушай, — пророкотал он мне в ухо, протягивая руку между ног, чтобы коснуться пальцами моего вялого члена. — Я говорил серьезно. Не хочу, чтобы ты когда-либо думал, что я принимаю тебя как должное, так что давай больше не будем тусоваться друг без друга.
— Я знаю, что тебе нравится проводить время с теми парнями из оперативной группы, так что ничего страшного, если ты…
— Это не так. И это ненормально, потому что больше всего на свете мне нравится проводить время с тобой.
