Оказалось, я чертовски соскучилась. Хм… Опять притворяюсь перед самой собой: «оказалось» – ха-ха. Будто и не переживала из-за всего этого полгода.
Классные они ребята, что уж там говорить. Кто бы из знакомых бросил дела и ломанулся на другой конец города выручать незнакомую девчонку? Да никто. Я ведь им толком и объяснить не смогла, в чем, собственно, проблема. А кто-то бы сказал: мол, не выкупа́ем, зачем нам куда-то тащиться, если все путем. Кто-то, но не они.
Шальной весенний ветер бьет в лицо. Пытается до меня достучаться: «Эй, помнишь, тебя от зависти корежило?! Ты ж спокойно смотреть не можешь, когда мимо тебя проносится парочка на мотоцикле?! Так порадуйся хоть немного. Ну, улыбнись, по крайней мере».
Да, есть такое дело. Розовые сопли, согласна. Умом понимаю, но сердце все равно почему-то замирает, когда представляю себя на месте девчонки, летящей по городу за спиной у парня-мотоциклиста. За всю жизнь я только один раз и призналась, что у меня этот бзик есть. Веронике.
И почему мечты всегда сбываются в самый неожиданный, а нередко – в неподходящий момент? Вот сижу я позади Франки на мотике, а душа, вместо того чтобы петь, сжимается. Что там происходит? Успеем ли?
А удачно все-таки получилось, что парни не только хип-хопом и граффити увлекаются, но и на железных конях гоняют. Иначе пришлось бы нам пилить на метро, а потом еще и на маршрутке. Правда, полчаса все-таки потеряли: ребята метнулись по домам за мотоциклами.
Мне показалось, мы добирались целую вечность. А Лили, спрыгнув с заднего сиденья мотоцикла Крайзера, сказала:
– Ну, ребят, теперь я знаю, какая она, скорость звука. Зуб даю – и сорока минут не прошло.
Доставать смартфон и проверять, сколько времени занял путь, никто не стал. Наверное, все чувствовали то же, что и я: будет драка, драки не избежать. Там, за ажурными коваными воротами, нам вряд ли обрадуются. И еще мы знали: терять минуты по-прежнему нельзя.
Я первой шагнула к воротам и подергала ручку. Заперто.
Подбежали ребята, и мы все вместе начали барабанить по металлическим прутьям. Бились ногами и руками, но… то ли шум не долетал до дома, то ли нам просто не хотели открывать.
Крайзер просунул руку между прутьями и попытался открыть замок. Ага. Щазз. Там даже никакой вертелки не было. И кнопки тоже – никакой.
Что нам оставалось? Перелезать через ворота, что еще. Хорошо, их, когда делали, разными финтифлюшками украсили – кружочками всякими, загогулинами – было, куда ногой опереться. А еще повезло, что компания собралась спортивная – даже девчонки сумели в минуту преодолеть металлическое препятствие.
Пока мы от ворот до дверей коттеджа шли, я успела представить кучу стрёмных картин. Знаете, как в киношке… Девушка отправляется на вечеринку и звонит папе, ну или другому накачанному чуваку. Звонит и обращается к нему, будто к подруге:
– Лен, тут такая классная туса, записывай адрес.
Накачанный чувак, само собой, соображает, что дело плохо, приезжает по адресу, а там – семеро мужиков пытаются девушку изнасиловать. Или пятеро. Не помню.
Я все думала: смогут ли девять подростков предотвратить преступление так же технично, как это делают накачанные чуваки в фильмах.
Из-за двери доносилась музыка. Дунс-дунс. Хорошо, что не Вероникины крики.
Дверь оказалось незапертой, и мы беспрепятственно завалились в коттедж.
А-ля «Ревизор». Похоже, они и вправду не слышали, как мы в ворота колотили.
Вы представляете себе тинейджерскую вечеринку? Бардак, танцы, галдеж, целующаяся парочка в углу… Ну вот. Так все это и выглядело. И никаких сцен насилия. Не тихо, но мирно.
Наше появление некоторых сильно озадачило. Какой-то чувак в драных джинсах даже битбоксить, выплясывая на подоконнике, перестал. Может, это и был именинник? Ему-то как раз полагалось знать, что ворота заперты.
И Дэн. Я его сразу заметила. Он лежал, развалившись на диване, положив голову на колени какой-то розововолосой девчонке.
– Где Вероника? – спросила я его.
– У нас сначала здороваются, – принялся он по обыкновению кочевряжиться.
– Сейчас с тобой все попрощаются, если ты не скажешь, где Вероника, – прошипела я.
Дэн, вероятно, вспомнил нашу последнюю встречу. Иначе с чего бы это он заюлил и задергался:
– Что ты, что ты сразу… Где-то тут твоя Вероника. Я ей нянька, что ли. Все веселятся. Ну и она веселится.
Мне надоело слушать его лепет, и я отправилась искать Веронику в других комнатах.
Ее не было среди дергавшихся в такт дунс-дунсу девчонок в соседнем руме. И на кухне, среди играющих в бутылочку, я ее тоже не нашла.
В ванную заглянула так – на всякий случай. К тому времени я уже была уверена, что Вероника сбежала с вечеринки из-за Дэна с розововолосой.
Я открыла дверь в ванную и увидела Веронику. Она стояла на четвереньках, заглядывала под ванну и повторяла: «Где, где, где…» И такой испуг у нее в голосе звучал, что и я испугалась, хотя даже и не поняла, отчего мне вдруг жутко сделалось.
– Вероника, привет!
Она даже не обернулась. Продолжала заглядывать под ванну, ползая возле нее на коленях.
– Что ты потеряла? Вероник, ау, я приехала.
