Щёлкнуло, лязгнуло, брякнуло. Дверь приоткрылась на пару вершков, удерживаемая крепкой цепочкой. В щели блеснул недоверчивый глаз, упёрся в Мишину грудь. Тусклый свет двух газовых рожков падал на незваного гостя со спины и сбоку — лица толком не разглядеть. Миша мог бы отступить назад, позволив свету упасть на его небритую физиономию, но нарочно не стал этого делать. Хватит с него подозрительных взглядов в «Гранд-Отеле». Пусть лучше женщина слышит, чем видит: в гостинице только проворный язык Клёста и выручил.
Возвращаясь с базара, он припомнил, как фраер упоминал «Гранд-Отель». Мол, хотел там остановиться, да водопровод прорвало, номера затопило. Может, уже починили? Может, бес в свой чёртов «гранд» переехал?
Снедаемый зудом нетерпения, Клёст поспешил в заветный «Гранд-Отель». На ходу он доедал пирожки: откусывал с большой осторожностью, каждый кусок придирчиво рассматривал. Слава богу, тараканы больше не попадались.
Швейцар помедлил, насупил брови, но снизошёл — открыл перед Мишей дверь. Портье за стойкой воззрился на Мишу с таким подозрением, что оно звенело в воздухе, словно рой комаров.
— Желаете номер?
— Нет, не желаю. Мне нужно встретиться с вашим постояльцем.
— Он назначил вам встречу?
— Увы, нет. Но я служу в его товариществе, и у меня к нему важное дело. Уверен, он будет благодарен, если вы меня к нему направите.
— Что же это за постоялец? Генерал Любомиров? Действительный статский советник Мещеряков?
Портье насмешничал и не скрывал этого. Щёки Миши от ярости вспыхнули двумя кострами, пальцы стиснули в кармане рукоятку «француза». «Я Миша Клёст, бью…» Чудом сдержался, и даже голос его не подвёл.
— Увы, я птица иного полёта, — сокрушенно вздохнул он. — Мне нужен Алексеев Константин Сергеевич, из товарищества «Владимир Алексеев».
— А кем вы, если не секрет, служите?
— Торговый агент. Вы должны знать Константина Сергеевича, он говорил, что часто у вас останавливается…
Миша блефовал — и сорвал куш. Лёд в глазах цербера подтаял, но настороженность осталась.
— Да, Константин Сергеевич наш частый гость. И какое у вас к нему дело?
— Говорю же: я торговый агент, договорился о важной сделке. Нужно одобрение начальства, иначе сорвется. Очень вас прошу…
— Что ж вы, сударь, в таком-то виде на деловую встречу заявились?
Портье с осуждением качал головой.
Сбоку от стойки размещалось ростовое зеркало: венецианское стекло в золочёной резной раме. Миша глянул: батюшки-светы! Варнак, каторжанин: небрит, щёки горят, глаза запали… А пальто? А брюки?! У Никифоровны казалось, отчистил, а тут, при ярком свете электрической люстры…
— Простите великодушно, я только с поезда, двое суток на ногах. Ещё карета «Скорой помощи» у базара застряла, — Клёст с покаянным видом развёл руками. — Помогал вытащить, измазался.
Портье заметно смягчился:
— И рад бы проводить вас к Алексееву, но он у нас не проживает.
— Как — не проживает?!
— Увы, скверная коллизия вышла: водопровод прорвало. Константин Сергеевич хотел заселиться, но номеров пригодных не осталось…
Досадуя, что зря потратил драгоценное время, Миша уже развернулся уходить, но его догнал подарок судьбы:
— Он нам адресок свой оставил. На случай, если номер появится. Вам записать?
— Да, конечно! Буду вам премного благодарен!
Портье зашелестел бумажками на конторке, обмакнул в чернильницу ручку с золотым пером.
— Если вас не затруднит, господин агент, передайте Константину Сергеевичу, что номер для него готов. Ждём его с нетерпением.
— Непременно передам!
Сразу по адресу он не пошёл. Сыскал одёжную мастерскую, заказал чистку пальто. Нельзя в таком виде по городу ходить! Верхняя одежда приличная, а вся в грязи. Нехорошо, подозрительно. В глаза бросается. Никак нельзя так ходить!
— Завтра к полудню будет готово.
— Мне срочно! Чем скорее, тем лучше.
— Быстро, сударь, только кошки родятся.
— У меня при себе нет другого пальто! В чём я домой пойду? Плачу полторы цены.
— Две.
Миша сунул руку под пиджак, сжал рукоять «француза», сунутого за пояс. Хорошо, заранее перепрятал. Оставил бы в пальто, была бы драма. Сжал, отпустил, улыбнулся:
— Ладно, изверг, две.
— Присядьте, подождите.
Ждать пришлось долго. На дворе стемнело, когда Клёст, расплатившись, вышел из мастерской. Оно и хорошо, что сумерки. Меньше подозрений. Побриться бы ещё…
Он хотел зайти в цирюльню — вон, и окна горят! — но лихорадочное возбуждение гнало Мишу вперёд. Он в шаге от цели! Сегодня же избавиться от мерзкого кошмара — и уехать из этого про̀клятого города, поставить крест на последнем деле! Да, последнем! Нечего скалиться из-за плеча, бес!
Посмотрим, чья возьмёт.
Вот эта улица, вот этот дом. Вот эта барышня, и лестница, воняющая кошками, и квартира на четвёртом этаже…
— …я душевно…
— Извиняюсь, — выдохнул Миша, начиная закипать.
— …по какому, вы сказали, делу к Константину Сергеевичу?
— По торговому.
— А именно?
— Сделку надо утвердить.
— И без Константина Сергеевича никак?
— Никак.
