Французская делегация была довольно многочисленной. В ноябре 1945 года, когда начался Нюрнбергский процесс, ее численность составляла 62 человека. И это, естественно, без роты французских военнослужащих, которые несли охрану Дворца юстиции, связистов и т. д. При этом численность постоянно росла и достигла своего пика в начале января 1946 года – 100 человек. При этом в том же январе Франсуа де Ментон в письме де Голлю указал, что под его началом находится на круг 262 человека (это включая технических специалистов). Если принять эту цифру – а подвергать ее сомнению не приходится, – то французская делегация по своим размерам была второй после американской (!). Подробно останавливаться на биографиях помощников главного обвинителя от Франции мы не будем. Эти 11 человек, конечно же, сыграли свою положительную роль в организации и проведении процесса – честь им за это и хвала. (В скобках заметим, что – и это касалось исключительно французской делегации – в списках, публикуемых сегодня, существуют расхождения в 3 человека. Дело в том, что трое из французской делегации – Жан Лери, Жан-Жак Лануар и единственная женщина-обвинитель Алин Шалюфур – вообще не выступали на процессе и никак себя не проявили. Тем не менее они значатся во французских официальных списках помощников обвинителя. А вот практически во всех современных списках участников процесса, в наших и англоязычных, они отсутствуют.) Однако все же французское обвинение было на вторых ролях. Тем не менее все же не будем ограничиваться простым перечислением фамилий, а скажем о каждом несколько слов. Прежде сего стоит отметить, что все помощники без исключения имели право пользоваться почетной приставкой «мэтр» (maître), т. е. имели юридическое образование и были практикующими адвокатами/юристами/нотариусами.
При формировании делегации французские власти столкнулись с целым рядом трудностей, поскольку для них был не так важен собственно процесс, сколько нужно было подчеркнуть, что Франция, несмотря ни на что, – тоже великая держава и одна из четырех стран-победительниц. Главная проблема заключалась в том, что на процесс надо было направить только проверенных людей, не замаравших свою репутацию сотрудничеством с режимом Виши. А таких во Франции было ох как мало. Как вспоминал один из помощников главного обвинителя Серж Фустер: «Главным принципом, который лежал в основе выбора кандидатов, было более или менее активное участие в патриотических движениях, движениях Сопротивления или боевых организациях, к которым добавлялась, по возможности, определенная профессиональная компетентность».
Во французской делегации, в отличие от других, была несколько более сложная иерархия помощников главного обвинителя. Они делились на два разряда: третий уровень иерархии – после главных обвинителей и их заместителей – составляли помощники, являвшиеся одновременно руководителями отделов, которые отвечали за различные разделы обвинения. Таковых было четверо (или трое по принятой у нас статистике): Пьер Мунье, Шарль Жертоффер, Дельфин Дебене и «неучтенный» Жан Лери.
Пьер МУНЬЕ (Mounier) к 1940 году занимал пост судьи Апелляционного суда в столице французской колонии Марокко – городе Рабата. Поскольку он был активным членом масонской ложи, то 1941-м вишистские власти – а колония Марокко объявила о своем признании правительства маршала Петена – уволили его с госслужбы. Причем не помог даже тот факт, что Мунье, чтобы опровергнуть обвинения в политической оппозиции, за несколько месяцев до этого вступил в вишистский Французский легион комбатантов (LFC) и в июле 1941-го отослал своему руководству письмо, где выразил «восхищение, уважение и признание», которые он испытывает к маршалу Петену. Но не срослось, и Мунье стал жертвой режима. После высадки союзников в Марокко он немедленно присоединился к голлистам и вместе с ними вернулся во Францию в должность инспектора военной юстиции на освобожденных территориях.
Его коллега Шарль ЖЕРТОФФЕР (Gerthoffer) специализировался на экономике и именно в этом качестве был привлечен к процессу, он занимался вопросами ограбления оккупированных территорий и экономического ущерба. Позже, уже после процесса в Нюрнберге, он возглавил расследование против саарского промышленника Германа Рёхлинга и представлял обвинение против него в суде Раштатта – это был один из самых громких послевоенных процессов во Франции.
