Время Бормана пришло уже после захвата власти. Когда Гитлер стал рейхсканцлером и начал проводить стремительную нацификацию Германии, партийный аппарат стал расти как на дрожжах. Но теперь фюрер уже стремился освободиться от рутинной партработы, чтобы полностью сосредоточиться на своей цели – построении нацистского государства. Все текущие дела по руководству НСДАП Гитлер передал своему верному паладину – тоже будущему подсудимому на Нюрнбергском процессе – Рудольфу Гессу. Естественно, при Гессе был сформирован собственный аппарат Штаба заместителя фюрера по партии, а его начальником 3 июля 1933 года стал Борман. 10 октября он получил высший партийный ранг (кроме, естественно, фюрера и его заместителя) рейхслейтера, а 12 ноября был избран депутатом Рейхстага от 5-го избирательного округа (Франкфурт-на-Одере). Борман, будучи в отличие от «идеалиста» Гесса партийным чиновником, немедленно развернул активную деятельность: прежде всего он начал чистку аппарата НСДАП, заменяя дорвавшихся до власти «старых бойцов» своими ставленниками, создавая подчиненную только себе пирамиду из партийных функционеров. Оказался Борман причастным и к «Ночи длинных ножей» – уничтожению высшего руководства СА в 1934 году; именно по его предложению на место убитого Эрнста Рёма был назначен Виктор Лютце. 1 декабря 1937 года Гиммлер принял Бормана в СС (вернее, перевел из СА, где Борман носил звание штандартенфюрера, в СС) – никаких обязанностей он, конечно же, в этой организации не нес, а, являясь «почетным фюрером», лишь имел право носить черную эсэсовскую форму и постепенно рос в чинах – Борману сразу же присвоили звание группенфюрера, а 20 апреля 1940 года повысили до обергруппенфюрера. Сначала Борман получил номер СС 278 267, но уже во время войны Гиммлер посчитал, что для такого человека этот номер слишком скромен, и 9 ноября 1944-го присвоил ему новый – почетный 555.
Влияние Бормана, фактически взявшего в свои руки личное обслуживание фюрера, стремительно росло, он уже тогда стал подменять собой Гесса, который не мог удержать в руках свои огромные полномочия. Начиная с 1935 года Борман стал курировать организацию партийных съездов и через три года полностью подмял под себя руководство кадровой политикой НСДАП. Одновременно он формировал вокруг Гитлера своеобразный вакуум, удаляя от него многолетних сотрудников, которые могли оказать влияние на фюрера и тем самым составить ему конкуренцию – так лишились своих постов личный телохранитель Зепп Дитрих, а также адъютанты фюрера Вильгельм Брюкнер и Фриц Видеман. Борман замахнулся и на шефа Президентской канцелярии Отто Мейсснера, но этот переживший трех президентов хитроумный бюрократ сумел выйти сухим из воды.
Главным достоинством Бормана, кроме поразительной работоспособности, считалось умение докладывать Гитлеру дела: четко, ясно, понятно и без комментариев. Однако обычно сам подбор фактов был таким, чтобы Гитлер мог принять единственно необходимое Борману решение. Если же Гитлер принимал точку зрения, расходившуюся с позицией Бормана, тот никогда не вступал в спор, а всегда в точности исполнял приказы фюрера. Уже с 1936 года Борман стал «тенью» Гитлера, не покидая его практически «ни на минуту», – он сопровождал его во всех поездках. Одновременно он сконцентрировал в своих руках руководство частью финансов партии – «Фондом Адольфа Гитлера» – и контролировал личные расходы Гитлера и его обеспечение, строительство резиденций и т. д. вплоть до подарков Еве Браун. По собственному почину он занимался вопросами приобретения и перестройки любимой загородной резиденции Гитлера – Бергхофа, а строительство шале на Кельштейне, которое часто ошибочно называют «Орлиным гнездом», вообще курировал единолично – от сбора средств до строительства и эксплуатации.
В 1936 году Борман официально объявил о своем выходе из церкви – нельзя сказать, что он это сделал из каких-то идейных соображений, скорее здесь прослеживается присутствовавшая во всех поступках Бормана забота о своей карьере. После этого он, с молчаливого согласия Гитлера, развернул настоящее наступление на церковь, стремясь подменить ее каким-то непонятным суррогатом. Сначала в 1937 году он выпустил циркуляр, запретивший принятие в НСДАП «людей духовного звания», а в 1938 году – циркуляр, в котором говорилось, что «мировоззрение национал-социалистов и есть истинная вера». Не остался Борман в стороне и от программы эвтаназии – комплекса мер по тайному уничтожению неизлечимо больных, хотя непосредственное исполнение его было возложено на шефа Личной канцелярии фюрера Филиппа Боулера и комиссара здравоохранения Карла Брандта.
