Пик этой депрессии пришелся на 1925–1926 годы, когда он жил с женой в Стокгольме (Геринг даже несколько недель проработал пилотом в фирме Nordiska Flygrederiet). Именно этот краткий период его жизни породил целый ряд спекуляций и дал возможность ангажированным историкам и публицистам называть его «боровом на откорме» и наркоманом. В этом есть лишь небольшая доля правды. Во время лечения врачи стали применять морфий, чтобы заглушить сильные боли. Причем организм Геринга был устроен так, что для преодоления боли ему были необходимы очень значительные дозы наркотика, небольшие же вызывали у него нервные срывы и припадки ярости. В Швеции Геринг постепенно с двух инъекций морфия (утром и перед сном) дошел до шести ежедневных уколов. Во многом здесь сыграла роль не только боль, но и вынужденное безделье и оторванность от Германии, которые деятельный Геринг переживал очень тяжело. Наркотики вызвали нарушения в психике, и семья Карен оплатила лечение Геринга в психиатрической клинике в Лангбро, близ Стокгольма. Курс лечения шел с переменным успехом (лечащий врач назвал Геринга «сентиментальным человеком, лишенным элементарной силы духа») и в конце концов летом 1926 года завершился полным излечением и избавлением от морфинозависимости. С этого времени Геринг уже больше никогда не кололся (в сентябре 1927 года он вновь съездил в Лангбро, где прошел закрепляющий курс). В то же время морфий и тяжелые ранения привели к нарушению обмена веществ, и стройный, хоть и склонный к полноте Геринг начал стремительно поправляться, приобретя в результате тот вид, за который его прозвали «толстым Германом».
Герман Геринг за обедом в своей камере
Позже врачи вновь прописали Герингу слабый наркотик, скорее как тонизирующее средство, средство от бессонницы и средство для снижения аппетита: для него изготавливали таблетки, содержавшие мизерные дозы паракодеина. Со временем Геринг стал принимать их довольно в большом количестве и, по мнению наблюдавшего его в плену психолога Дугласа Келли, пользовался ими, как люди курят сигареты, – чтобы занять руки по привычке. От этого пристрастия Геринг быстро освободился в заключении, причем без особых последствий. Тот же Келли вспоминал: «На самом деле эти крошечные таблетки содержали очень малое количество паракодеина, и сотня их – средняя ежедневная доза Геринга – являлась эквивалентом примерно двух десятых граммов морфия. Это отнюдь не является чрезмерной дозой. Этого недостаточно, чтобы постоянно воздействовать на умственные процессы».
Тем временем орден на арест Геринга в Германии был официально аннулирован (12 ноября 1925 года), а 14 мая 1926 года на него было распространено действие закона об амнистии. Выздоровевший Геринг летом 1926-го поступил на службу в шведское представительство BMW, а в январе 1927 года вернулся в Германию, зарабатывая на жизнь продажей парашютов шведской фирмы Tornblad – здесь пригодились его связи в авиационном мире (к тому времени многие руководящие посты в этой области заняли бывшие военные летчики, хорошо знавшие и уважавшие Геринга). 1 апреля 1928 года Геринг, которого Гитлер заверил в своем расположении, вторично вступил в НСДАП (из нее он выбыл в связи с запрещением партии в 1923 году), вскоре Гитлер присвоил ему звание группенфюрера СА, а 1 января 1933-го – обергруппенфюрера СА.
Хотя Геринг и не получил каких-либо официальных должностей, Гитлер включил его в общеимперский список кандидатов на выборах в Рейхстаг, и 20 мая 1928 года он был избран[55], став одним из 12 депутатов-нацистов и руководителем нацистской фракции. Этот факт сразу же поставил его в первые ряды нацистской элиты, кроме того, он получил неприкосновенность, право бесплатного проезда, вполне приличный оклад и прочие блага, которые назначили себе веймарские парламентарии. Являясь экспертом НСДАП по техническим вопросам, Геринг установил близкие связи со многими руководителями крупной, в т. ч. военной, промышленности Германии, стал консультантом автомобилестроительного концерна BMW, авиастроительной фирмы Ernst Heinkel Flugzeugwerke GmbH и советником крупнейшего немецкого авиаперевозчика Deutsche Lufthansa Aktiengesellschaft. Промышленники легко шли на контакт: Геринг был светским человеком и импонировал им своими прекрасными манерами, умением располагать к себе, а также военными заслугами – ничто так не ценилось в Веймарской республике, как отвага, проявленная в рядах имперской армии, и заработанные на службе у кайзера награды.
