И вот наступило 30 января 1933 года. Рейхспрезидент назначил фюрера НСДАП Адольфа Гитлера главой коалиционного правительства национального единства. Нацистов в этом кабинете было немного – они получили только портфель министра внутренних дел. Но Геринг, столь много сделавший для создания нового кабинета, не остался обойденным. Он стал имперским министром без портфеля, причем предполагалось, что вскоре он займет пост главы нового Министерства авиации, в связи с чем у него появилась и еще одна должность – имперского комиссара авиатранспорта (со 2 февраля 1933 года – авиации). Но еще более важным было другое назначение – на пост комиссара Министерства внутренних дел Пруссии. И это несмотря на то, что по этой должности он оказывался как бы в двойном подчинении своих же товарищей по правительству (и по судебной скамье в Нюрнберге): фон Папена (который был имперским комиссаром Пруссии) и Фрика (имперского министра внутренних дел). Но все дело было в том, что по существующей в Веймарской Германии системе полиция находилась в подчинении не центральных ведомств, а министерств внутренних дел земельных правительств. Таким образом, Геринг оказался во главе прусской полиции – самой мощной в Германии и по численности превосходящей стотысячный рейхсвер. Энергия у него била ключом: 2 февраля он подчинил прусскую полицию себе напрямую, стремительно провел ее чистку (было уволено 1457 человек) и замещение руководящих постов в ней приверженцами НСДАП, распустил прусский ландтаг «в интересах защиты народа» (7 февраля), ввел запрет на собрания, «способные нарушить общественный порядок». 17 февраля он утвердил «указ о стрельбе», которым разрешил полиции широко применять оружие для установления общественного порядка, 22 февраля создал вспомогательные силы полиции, в которые были включены около 30 тысяч членов СА и СС, организовал налет на штаб-квартиру КПГ в Берлине – «Дом Карла Либкнехта» (24 февраля)[58]. Именно ему пришла в голову мысль назначить виновными в поджоге Рейхстага 27 февраля 1933 года коммунистов. На экстренном заседании Рейхстага он заявил, что эта акция стала ответом компартии на проведенную 22 февраля конфискацию ее документов[59]. 10 апреля 1933 года Геринг получил очередное повышение и стал министром-президентом Пруссии (на следующий день он также официально стал прусским министром внутренних дел, но через год – 30 апреля 1934-го – оставил этот пост) – Папен полностью потерял возможность влияния на развитие событий в самой крупной земле Германии. Наконец, 25 апреля Геринг создал государственную тайную полицию – гестапо – и стал ее первым начальником.
Но делом всей жизни Геринга была авиация, ее воссоздание стало его главной целью и задачей. Уже 27 апреля 1933 года под его руководством было создано Имперское министерство авиации, и Геринг со всей присущей ему энергией дилетанта начал тайное возрождение ВВС (иметь их Германии было запрещено по условиям Версальского мира). Заслуги Геринга в том, что к началу войны Германия имела мощные люфтваффе, огромны. Надо отметить, что знаний для успешной работы в этом направлении у Геринга было явно недостаточно, и принижать роль его статс-секретаря Эрхарда Мильха и первого начальника Командного управления люфтваффе генерала Вальтера Вефера ни в коем случае нельзя. Значение Геринга состояло в том, что он, пользуясь огромным авторитетом в стране и имея полное доверие и карт-бланш от Гитлера, сумел мобилизовать все силы и ресурсы на создание ВВС.
30 августа 1933 года честолюбивого Геринга рейхспрезидент произвел из капитанов прямо в генералы пехоты – он всегда любил звания и награды, антураж был для него очень важен, и даже на судебной скамье он искренне гордился тем, что его называют «подсудимым № 1». Он всегда хотел быть в первых рядах… 9 марта 1935 года Германия официально объявила, что у нее есть ВВС, и в этот же день Геринг был назначен их шефом (с 1 июня 1935 года – главнокомандующим), а 1 апреля 1935 года также и главнокомандующим зенитной артиллерией. Будучи сам ветераном войны, Геринг – как, впрочем, и все лидеры Третьего рейха – очень ценил фронтовое братство и абсолютно доверял фронтовым товарищам. Именно летчиков – ветеранов Первой мировой он назначил на высшие должности в своем министерстве, присвоив им (часто через несколько чинов) высокие воинские звания. Но многие из легендарных асов оказались абсолютно неприспособленными к руководящей работе. Например, катастрофические последствия имело назначение на пост руководителя технических разработок Эрнста Удета.
