– Не могу сказать, что приятно, – протягивая руку вымолвила я, отстранено отмечая: тянуть ладонь существу, от которого неизвестно чего ожидать, несусветная глупость. – Снежана. В узких кругах более известная как радужный дракон, она же принцесса Этамин, она же иерофанта…
– Он же Гога, он же Жора и далее по списку, – закончил за меня демон и улыбнулся широкой белозубой улыбкой во все свои тридцать два зуба, глядя на моё ошарашенное лицо.
– Э-э-э… – только и смогла промычать я, потеряв не только нить разговора, но и всякую способность к мышлению.
– Мне нравится в этой Грани, – переведя мечтательный взгляд на море, задумчиво протяну Аввадиэль. – Вы, люди, такие забавные. За вам интересно наблюдать. То, что вы творите без капли магии, превосходит любую из самых диких фантазий сумасшедшего мага в любом другом За-Гранье. Живёте так, будто вы – бессмертные. Молитесь богам, которых нет, и убиваете за веру. Адаптируете нас, – демон (или бог?) снова повернулся ко мне.
– Адаптируем? – переспросила я, не понимая, что он имеет ввиду.
– Именно, – «лягушка» снова поскакала по водной глади, и исчезла через десять подскоков в живой материи моря. – Мгла изначальная. Хаос. Зевс. Будда. Мара. Род. Люцифер. Лада. Чернобог. Иисус… Это всё мы – правнуки Пустоты. Дети Мглы. Но вы исковеркали нас, раскидали по разным сторонам баррикад. Раскрасили в черных и белых, добрых и злых. Но пустота не может быть доброй или злой. Она просто есть. И каждая ваша мысль наполняет нас жизнью. Те же боги, которым вы перестаёте молиться, возвращаются в лоно матери нашей Пустоты. Перерождаются и приходят вновь с другим именем, новым ликом, с более изощренной религией.
Я молчала, не зная, что ответить. Подобрала камешек и бездумно забросила его в воду. Море поглотило его без всплеска, и я снова обратила внимание на оглушающую тишину. Огни, люди, звуки – все исчезло, утонуло в темных водах Черного моря.
– Сегодня божественная ночь. Миг, когда все Грани, или все планеты по-вашему, все светила встают так, как ни разу не выстраивались в течение года, образуя ключ от всех дверей. В эти сутки день и ночь стирают грани между мирами, магическим, между За-Граньями и Из-Граньем.
– Именно поэтому все твари изначальности рвутся на свободу в день летнего солнцестояния?
– И поэтому тоже, – Аббадон улыбнулся и запустил очередной камень. – Но больше потому, что ограниченные жаждой власти, нахватавшись осколков знаний, стремятся выпустить в миры силы, которые желают подчинить себе на радость. Но эти… звери, – демон слегка поморщился, повторяя моё слово, и продолжил. – Но этих зверей контролировать, а уж тем более подчинить себе, никто из ныне живущих не в состоянии.
– К чему ты мне всё это говоришь? – настороженно уточнила я.
– Вас обеих вплели в канву мироздания, возродив через тебя драконов, а через кошку Танцующих-На-Гранях. Как думаешь, почему? – демон повернулся ко мне лицом.
– Скучно Аиде стало, мужа решила вернуть, – буркнула я и со всей дури зашвырнула голыш в море.
И снова камень будто растворился в глади морской, без звука и брызг. Я зябко поёжилась: оглушающая тишина давила на плечи и шершавыми черепашьими когтями скреблась вдоль позвоночника. «Что вам всем от нас надо!?» – мелькнула отчаянная мысль в пустой до звона голове.
– Веретено.
– Что? – я поперхнулась воздухом и закашлялась, демон, не долго думая, протянул руку и постучал меня по спине.
– С-спасибо, – прохрипела я. К-какое веретено? – отдышавшись, уточнила я.
– То, которое вы с Вритру спрятали, покидая пределы подвластного Аиде Ведо За-Гранья.
– Зачем оно вам? – устало поинтересовалась я, потихоньку осознавая: эпопея с нашим путешествием только набирает обороты, и если мы не придумаем, как отмазаться от хитровыдуманных богов и демонов, то до конца жизни будем жить под угрозой внезапных приключений.
– Узор ткани мироздания трещит по швам. Веретено – единственный способ залатать дыры и помочь мирам выжить.
– Извини, конечно, но почему-то с трудом верится в такой альтруизм, – скептически хмыкнула я, поднимаясь на ноги. – Давай уже, говори, что тебе от нас нужно, и включи, наконец, звук. Тишина угнетает.
Я шагнула в воду, желая охладиться, но море напоминало густой кисель. Неприятное такое ощущение, словно в медузу наступила. Я скривилась и вернулась на берег. Аббадон разглядывал меня, будто я неведомая букашка. Нутром я чуяла подвох, но вычислить, или хотя бы понять, в чем он заключается, не могла. Слишком мало информации. Слишком много интриг.
– Хорошо. Веретено необходимо уничтожить. Если Аида доберется до него, миру, который ты знаешь, придет конец.
– Зачем это Аиде?
– Аида всегда жаждала власти, но Мгла лишила её этого удовольствия.
– Какого? – я тупила не по-детски, вглядываясь в потемневшие глаза демона, безуспешно пытаясь считать его эмоции и распознать правду, или ложь он говорит.
