– Держи, – возле моего носа неведомо откуда нарисовалась бутылка, но я не торопилась её брать: нашёл дурочку, конфетку у незнакомого дяденьки на улице брать, ага.
Я помотала головой, отказываясь от предложения, и мысленно произнесла волшебные слова про раз, два, три, четыре, пять и желание послать, и выпустила воздух. Икать я вроде перестала, потому, осторожно переложив Наташкину голову с колен на куртку, медленно поднялась, игнорируя руку, протянутую мне в помощь.
– Поговорим? – хрипло уточнила я, вглядываясь в силуэт напротив.
Мужчина стоял близко, но разглядеть черты лица по-прежнему не удавалось.
– Поговорим, – вымолвил собеседник знакомым голосом и вышел из сумрака.
– Твою мать! – захлебнулась я криком, отступая назад: живой и невредимый передо мной стоял Игорь. Только вместо роскошной каштановой гривы на его голове топорщился серебристо-белый ёжик коротких волос.
– Спокойно, Маша, я – Дубровский, – раздался незнакомый приятный голос, я моргнула, прогоняя наважение, и недоуменно вытаращилась на мужчину. С чего я взяла, что он похож на пропавшего Игоря? («Но ведь покойного, не так ли? – неуверенно тявкнул внутренний голос. – Мы же видели его тело», – подхватили остальные голоса в разнобой). «Видели, да не проверили на предмет живости», – ответила я своему безумию, и поинтересовалась:
– Ты кто?
Силуэт наполнился закатной темнотой, и я с ужасом глянула в глаза пустоты, которая стояла передо мной в мужском облике. Человеческая кожа растворилась в живом и подвижном темном атласе, что переливался перед глазами всеми оттенками южной ночи. И эта иллюзия призывала прикоснуться и нырнуть как можно глубже за чудесами, которые хранятся в ней.
Заворожено глядя в подвижный мрак, я разглядывала миры и созвездия, опускаясь все ниже и ниже, пока не почувствовала обжигающий холод дна вечности. Вздрогнув, я резко рванула назад, туда, где солнце и соленый запах моря. Вынырнув и отдышавшись, с трудом сдерживая крик и дикое желание сбежать прямо сейчас и подальше, я вырвала из своего горла.
– Кто. Ты.
– Никто, – прошелестело в ответ волнами прибоя. – Никто…
Огромные звездные крылья ночи распахнулись за спиной мужчины, закрывая черно-синие небеса. Млечный путь мигнул и затерялся в волосах Вероники, солнце погасло, утонув в море, и вспыхнуло желтым пятном на звездном оперение. Собрав остатки разодранной в клочья силы, я с трудом подняла повыше голову, чтобы заглянуть в глаза пустоте и повторить свой вопрос.
– Кто. Ты. Что. Тебе. Нужно.
Вечерняя Джубга наполнилась шелестом моря, звонкими голосами и запахами костров и шашлыков. Мужчина по-прежнему сидел ко мне спиной, размеренно забрасывая голыши в море.
Я оглянулась на подругу: её глубокий сон начинал меня напрягать, но просить существо, безмятежно сидящее на берегу моря категорически не хотела. «Никогда и ничего не просите, особенно у тех, кто сильнее вас… Знали, плавали», – как заклинание повторяла я про себя, медленно двигаясь в сторону силуэта.
Остановившись за спиной по-прежнему безмятежного мужчины, я решительно опустилась на гальку рядом с ним и запустила первый камень. Пускать «лягух» я никогда не умела. Да и не стремилась овладеть мастерством. Поэтому немудрено, что камешек подскочил разок и благополучно пошел на дно. Задумчиво повертев в пальцах очередной голыш, я замахнулась, чтобы выронить его от неожиданности, услышав негромкий голос.
– Сначала не существовало ничего. Божественная Пустота, бесконечное Ничто и всепоглощающая Тишина. В этом великом ничто Пустота нежилась, как в колыбели, порождая сны и сновидения.
– Кто ты? – когда мужчина закончил декларировать странные тягучие стихи, уже спокойно и без страха спросила я, разглядывая точеный профиль собеседника.
– Никто, – с легкой печалью в голосе произнесло существо, не поворачивая головы. – Сын Пустоты, повелитель бездны, страж безвременья, хранитель снов Мглы… У меня много имен. Выбирай любое, – улыбнувшись уголками губ, уточнил человек. – В вашем мире мне поклоняются как Аввадиэлю, павшему Архангелу вашего бога, сыном которого я никогда не был.
– Аввадиэль? – задумчиво протянула я. – Извини, не слышала, – пожала плечами.
– В широких кругах более известен как Аббадон – демон смерти и разрушений, – хмыкнул силуэт и повернулся наконец ко мне лицом.
