Ночь Аиды полностью

Черные густые длинные пряди спадали до пола. Белая, почти прозрачная женская рука с перстнями выглядывала из-под мехового покрывала. Моё сердце, до этого забывшее, как биться, понеслось вскачь. Пульс рвал вены на висках, а солар всё сильнее разгорался внутри солнечного сплетения. Но боли я не чувствовала.

– Ф-фел… – прохрипела я, схватившись за стену. – Что ты натворил?

– Сердце… Богине нужно сердце, – оскалив губы в безумной улыбке, проскрипел Фелино, протягивая мне ладони.

Под его ногами что-то зазвенело, юноша сделал шаг в мою сторону и я не выдержала: захлебнулась криком и осела к морде ухмыляющегося мёртвого змея безжизненной куклой.

«Вот и всё», – последнее, что я успела подумать перед тем как душа покинула моё тело.

Сумрак радужной ночи как-то незаметно накрыл монастырский сад. Пояс Ириды разрастался и едва заметно пульсировал, набирая силу.

За стенами монастыря бесилась снежная буря, яростно нападая на монолитные стены. Одиночные порывы прорывались внутрь и оседали серебристой влагой на листве и цветах, замерших в ожидании развязки.

Монахи заунывно вторили вьюге. Священный огонь ровным пламенем гудел в чаше, обжигая в очередной раз дудочку и кушак перед посвящением.

Голубыми змейками побежали по кругу искры, наполняя собой искусно вырезанные выемки, похожие на волны. Мужчины в круге сменили тональность и сомкнули руки, погружаясь глубже в транс. Вода на чаше означала только одно: водопад Мироздания в оазисе Но-Ха пробудился и увеличил свою мощь в несколько раз. И только завывания снежных монстров за стенами монастыря и яростный вой Ананты не позволяли услышать божественную песню воды.

Ярость наполняла сердце райна Гримиума, накатывала волнами и не давала мыслить разумно и отстранённо. Виверна, вырвавшись на свободу, радовалась огню, горящему в крови и драке. Жаля укусами, тварь пыталась добраться до горла разъярённого божества, но силы были равны. и обе рептилий взвизгивали, когда в очередной раз не удавалось схватить противника за шкварник.

Дракон, которого неожиданно пробудила иномирянка после битвы с дракайнами, молчал. Магия, которой обладали наследники рода Заклинателей Огненных змей, не откликалась. Надежда на то, что он справится с пробудившейся празмеёй таяла с каждой секундой разрывающего уши двойного визга.

– С-за-а-а-клинатель… Я помню твой род… С-с-смерть… Отс-с-ступис-с-сь… – голос раздался так близко, что райн сначала даже не понял, что это Ананта заговорила с ним.

– Я… вс-с-с-помню… – прошипел, превозмогая неконтролируемую злобу своей виверна Гримиум.

– Вс-с-спомнишь… – тварь неожиданно рванула к нему навстречу, оскалив клыки.

Король дёрнулся, метнулся назад, его виверна раздражённо рыкнула, ощутив шкурой защитный купол, сотворённый Хранительницами. Королевская зверюга рванула было вверх, решив зигзагом подняться как можно выше и оттуда, запутав празмею хаотичными движениями, напасть на противницу, вцепиться в затылок. Но не успела.

Ананта оказалась слишком близко, и райн невольно заглянул в её глаза. Оранжевая ярость затопила лезвия зрачков, превратив взгляд в огромные блюдца с лавой. Виверна зашипела, пытаясь вырвать оглушенного человека из гипнотического плена, но мир Гримиума сузился до ширины змеиного взгляда и горячего шёпота:

– По-с-с-следний… с-с-сын…

И время остановилось.

«Дети богини Дану не спят в люльках своих золотых, жмурятся и смеются, не закрывают глаз», – нежный голос матери ласкал слух.