Хранительницы расступились, пропуская меня внутрь, Едва я оказалась в круге, семикрыльные девы вновь распахнули свои крыла, ограждая меня и Коб-Ора от всего мира. Я шагнула к змею и, не удержавшись на ногах, вновь упала на колени, обхватив его за шею.
«Не время, Этанин, – раздался голос Агафьи в моей голове. – Действуй».
«Так кому же вы на самом деле служите, Хранительницы: Ириде или Аиде?» – мелькнула и исчезла мысль, а я, оседлав кобру верхом, потянула на себя кинжал. Оружие сопротивлялось словно живое, отказываясь покидать рану. Но упрямства мне не занимать, да и силой мои руки природа не обидела. В конце концов с протяжным чмоком лезвие покинуло насиженное место и я, торопливо отбросив его в сторону, зажала рану руками, боясь, что кровь хлынет бурным потоком.
Моим ожиданиям не суждено было сбыться, и я облегченно выдохнула, доставая из кармана камень. Как он там оказался – вопрос конечно, интересный, но не актуальный. Я точно помню, что кроме своих драконов никакие другие голыши из каменного сада не забирала. Да это и неважно.
Сине-голубой обсидиан застыл на моей ладони. Слезы Мглы, вспомнилось мне, и я, наконец, поняла, что мне нужно делать. Аккуратно, чтобы не уронить, я поднесла камень к ране и опустила его внутрь. Чтобы в следующее мгновение торопливо вскочить с тела Коб-Ора, на спине которого я оказалась.
Воин лежал лицом вниз, и я с большим трудом сумела его перевернуть. О том, как я потащу его к водопаду, думать не хотелось от слова совсем. Сердце рвалось на части и требовало дотронуться до бескровного лица, такого спокойного, что становилось жутко, и поцеловать бледные губы, вдыхая в них жизнь. Да только вдыхать мне больше было нечего. И времени оставалось всё меньше. Это ощущение возникло на пустом месте и не отпускало меня ни на миг, будто кто-то включил внутри солара секундомер, и он безжалостно уничтожал утекающие в землю крохи жизненной силы Коб-Ора.
На долю секунды я зависла в прострации, не понимая, как мне попасть к водопаду Мироздания, чью гулкую песню теперь, после того, как вспыхнула звезда Ириды, слышали все, кто находился в монастырском саду. Но листья нелубо ушли на дно, обнажая прозрачную воду, и я, не раздумывая, потащила Коб-Ора к пруду.
«Не знала, что полудохлики такие тяжелые, – пыхтя от натуги, ворчала я про себя, лишь бы не слышать жуткое тик-так в собственное голове. – Вот очнешься, я тебе устрою веселую жизнь!» наконец, раздался тяжелый плюх и я еда удержала тело мужчины на поверхности, не давая утонуть.
«Хи-хи, – истерично всхлипнула девочка-защитница-всех-убогих-сирых-и-несчастных, – а нам как раз утонуть и нужно». Перед глазами ярко вспыхнула сцена моего первого утопления при переходе и я испугалась, что не сумею повторить свой самоубийственный подвиг. Но выбора у меня не было, и потому, поудобнее перехватив Коб-Ора поперек широкой груди, выдохнув лишний воздух, я потащила нас обоих на дно.
В какой-то момент мне показалось, что ничего не получится, слишком велик мой страх. Но над водой полыхнули радуги и прокатилась волна, погружая нас глубже, я благодарно улыбнулась Хранительницам, расслабилась и позволила нам утонуть.
Чтобы вынырнуть в до боли знакомой чаше водопада Мироздания, отфыркиваясь и едва не упустив из рук бесчувственное тело. И тут же взвыла в отчаянье, кляня себя на чем свет стоит. Кинжал благополучно остался валяться на берегу у пруда. Вернуться, оставив Коб-Ора одного, я не могла: просто-напросто не сумею вытащить его на берег.
Вылезти и поискать острый осколок камня возле водоема? Без вариантов по той же причине. Бессилие накрыло удушающей волной, вымораживая способность здраво мыслить.
– Пожалуйста, – взмолилась я, – пожалуйста, Аида, помоги!
Но богиня молчала. «Ладно, ладно, – злость отрезвила меня. – Я тебе это еще припомню!»
И вдруг меня осенило. Никогда не думала, что триллер ворвется в мою жизнь в безвыходной ситуации. Перетащив Коб-Ора повыше, я разместила его голову на своем плече. Задача стояла сложная: удержаться на ногах в чаше водопада, когда от силы падения струй с неведанной высоты вокруг нас вскипает вода.
При этом добыть собственную кровь и напоит ею труп, не проронив ни капли в воды Мироздания. А добывать спасительную влагу я собиралась с помощью зубов: вот и любовь к триллерам пригодилась.
Примерившись к своем запястью, я, зажмурившись, укусила сама себя. Больно, но не до крови. «Да как они в фильмах-то кусками кожу вырывают из плоти!» – взвыла я, злясь на свою беспомощность. Время стремительно уходило. Слезы богини порождений, в виде сине-белого обсидиана опущенные в смертельную рану, уже связали разорванные нити солара.
Но если в ближайшие полминуты я не напою Коб-Ора собственной смешанной кровью и не окуну после этого с головой в воды радужного водопада, все мои усилия пойдут прахом. При этом призвать на помощь ипостаси, частично трансформировавшись, нельзя. Оставались только зубы. Но я-то не вампир! И укус у меня человеческий!
