Так-так, тик-так, тик-так. Струи воды вдруг превратились в гигантский маятник, отчитывающий последние секунды окончательной смерти воина. Разозлившись на себя за слабость и забывчивость, я впилась зубами в собственную плоть и стала рвать её на часть, стремясь разодрать кожу до крови. Выла от боли и кусала, вгрызаясь в тело. В висках пульсировало пламя, и я благодарно всхлипнула, чувствуя, как долгожданное бешенство накрывает разум.
С последними каплями отсчета кровь вырвалась на свободу, и я торопливо ткнула запястье в белые губы Коб-Ра. Сама же продолжая выть от тупой пульсирующей боли во всем теле, отступала назад, ближе к каменному бортику, чтобы опереться на него спиной и не дать нам упасть до того момента, как воин сделает первый глоток.
В какой-то момент, подняв глаза к небу, мне показалось, что в тени камней у водопада кто-то стоит и наблюдает за нами. Нет, за мной. За моими отчаянными действиями. Это был тот мужчина из пещеры, разговор с которым мы начали, но чем он закончился для меня, я не ведала.
В пустой голове мелькнула мысль, что начались галлюцинации от потери крови. И я еда не потеряла равновесие, пытаясь разглядеть человека. Но тут безжизненное тело дрогнуло в моих объятьях и мне стало не стало того.
– Пей, пей, черт тебя побери! И все рагары и дракайны тоже! – мне казалось, я завизжала, пытаясь напоить своей призрачной мертвой кровью Коб-Ора, на самом деле голоса не было, горло перехватило и я могла только шевелить губами.
Кадык дернулся и первый глоток покатился в желудок. Воин с трудом сделал второй и третий, а затем разлепил ресницы, вперив бессмысленный взгляд в пылающие радугой небеса.
– Прости, – пошептала я пересохшим ртом, оторвала от мужских порозовевших губ свое запястье, и отступила в сторону, позволяя ожившему Коб-Ору соскользнуть с меня в бассейн.
В последний момент перед погружением в глазах воина блеснуло узнавание, но затем прозрачные воды сомкнулись над ним, а я отчего-то перестала его видеть. Молясь, чтобы все получилось, я торопливо отступала к низкой каменной кладке, через которую собиралась безопасно выбраться, не проронив ни капли крови в водопад.
Глотая собственную кровь, свободной рукой я задирала рубаху, прикладывая её снизу к разорванному запястью. Наконец моя пятая точка уперлась в камень, кое-как удерживая равновесие, я взгромоздилась на бортик и перевалилась через него.
Чтобы на земле, по-прежнему зажимая ртом и рубахой рану, опираясь на локоть и подтягивая измученное тело из последних сил, отползти подальше от бегущих многочисленных ручейков.
Рухнув в лицом в высокую траву, я, заскулив сорванным голосом, тяжело перевернулась на спину, деревянными пальцами обмотала дергающую тупой болью рану и отключилась. Очнулась я от того, что кто-то бережно опускал меня в воду. Не открывая глаз, я заорала, кляня на чем свет своего спасителя, но из моего горла не вылетало ни звука. Задирая раненую окровавленную руку, другой я пыталась отбиваться, но силы были не равны и меня-таки окунули в водопад с головой.
«Прости меня, мой воин, я сделал все, что могла», – мысль острием кинжала резанула мой разум и я утонула. Мое третье воскрешение из утопленниц оказалось приятным. Чьи-то до крика родные губы целовали меня сначала нежно и ласково, а как только щедрый глоток воздуха попал в мои разорванные легкие, и я задышала полной грудью, поцелуи стали жадными и настойчивыми.
– Девочка моя, динхэ, маленькая моя, глупая, спасибо тебе, – шептал кто-то и я, отвечая, улыбалась прямо в ласкающий меня рот.
Такая сладкая минута слабости. И такая горькая реальность, шумом водопада ворвавшаяся в мои уши. Я застонала и попыталась разлепить ресницы. С третьей попытки мне это даже удалось. Коб-Ор, живой и здоровый, сидел возле чаши, прислонившись спиной к каменной кладе, и держал меня на коленях.
Моя голова покоилась у него на груди, а сам он был перепачкан кровью. Я испуганно дернулась, пытаясь подняться и осмотреть его раны. Но мужская рука осторожно вернула меня на место.
– Т-ш-ш, это твоя кровь, – прошептал воин куда-то в моё темечко, и я, облегченно выдохнув, закрыла глаза, чтобы распахнуться их через минуту и прохрипеть:
– Наташка… Её не было… там… в саду… монастырь… Надо возвращаться… – голос сипел и слова выходили с огромным трудом.
– Хорошо, – губы Коб-Ора скользнули по моему виску в последнем поцелуе, а затем меня подхватили на руки и куда-то понесли.
– Коб… – прохрипела я, но договорить мне не дали: струи водопада обрушились на нас обоих, накрывая сплошным потоком.
Уткнувшись в мужское плечо головой, я замерла, наслаждаясь объятьями, кратковременной передышкой и чистотой, которую несла с собой вода. Мысли растворились и вместе с грязью и кровью стекали в бассейн. Вместе с тем солар, до этого похожий на булавочную головку, начал наполняться силой и магией, распускаясь живительным цветком внутри солнечного сплетения.
Я откинула голову назад и приоткрыла рот, позволяя себе насладиться прозрачной холодной водой, жадно глотая её, наслаждаясь прикосновениями и ласками водопада Мироздания.
