Позади слышался легкий топот – это сестра, не задавая лишних вопросов, подхватив юбки, бежала за мной. Над обгоревшими верхушками деревьев полыхал сине-зелеными всполохами полупрозрачный столб, уходящий высоко в небеса. Две тени бились внутри него, опаляя стены оранжевым пламенем.
«Держись, Гримиум, мы идем», – билось в висках. Почему я была абсолютно уверена, что король принял бой с празмеей Анантой один на один. Мысли о Наташке, Коб-Оре и Зерге я упрямо отгоняла, не желая представлять, что могло случится с подругой и котом после взрыва сверхновой, который сотворили мы с Вритру.
Выскочив на поляну, по пути едва не переломав ноги о наваленные ветки, мы остановились, как вкопанные, обнаружив круг из Хранительниц вокруг озера. Заглядевшись на огромную семикрыльную живую стену, пульсирующую магией. И потому я не сразу заметила тело своего змея, обвивавшее пруд, с зажатым в зубах хвостом. Когда я наконец увидела гигантскую кобру, я кинулась к Коб-Ору, на ходу выкрикивая его имя. Но отчего-то зрачки змея даже не дрогнули при виде меня.
С размаху рухнув перед мордой рептилии на колени, я сдуру протянула было руки к подрагивающему хвосту, чтобы вытащить его из пасти но вовремя вспомнила, что заостренные пластинки и шипы на кончике смертельно опасны. Тогда я подползла ближе, заглядывая в глаза змею.
Но вертикальные зрачки, наполненные оранжевым пламенем, напоминали куски янтаря, в которых застыла навеки радуга. Я захлебнулась воздухом, пересохшими губами окликая Коб-Ора, ухватила его за мощную шею, выкрикивая его имя прямо в уши, но зверь молчал, неподвижным изваянием развалившись вокруг пруда, изображал из себя каменную стену.
И стена эта на ощупь отдавала колкой изморозью. Пальцы мои скользнули вдоль чешуек и вляпались во что-то мокрое и густое. «Что это?» – вздрогнула я и поднесла ладонь к глазам. Тяжёлая густая темная капля медленно сползая по руке, рухнула на траву. Вместе с ней рухнул мой мир и остатки разума.
Сытая и ленивая виверна, не так давно насытившая свою утробу эмоциями и чувствами в битве в Из-Гранье, в одночасье обрела живость и вырвалась наружу, не спрашивая у меня разрешения. И кинулась на стены, что удерживали своими крыльями самовилы.
Вцепившись в магические нити, тварь изначальная вырывала их с корнями, пытаясь добраться до убийцы. Черный острый тонкий хвост с двузубыми шипами хлестал по защите, разбрызгивая яд вокруг. Трава вспыхивала и мгновенно опадала пеплом.
Цветы нелубо взметнулись вверх, стремясь опутать зверя своими тугими толстыми стеблями, но их стволы корчились от яда, чернели и опадали кусками на землю. Что-то или кто-то пытался достучаться до моего (или твари хаоса) разума но я-виверна не желала ничего знать и слышать.
Я билась в стену, желая добраться до Ананты и вырвать ей глотку, когда ослепительно алое пламя обожгло сетчатку зверя. Я завизжала от боли и ярости. Радужным водопадом обрушился купол Хранительниц в пруд. Ярко вспыхнула высоко в небесах звезда Ириды, озаряя все своим светом. Семь полос радуги, обрамлявшие светило, мигнули и поглотили пространство, выжигая звуки мира.
Ночь полной Радуги накрыла мертвой тишиной монастырский сад и Грани.
Мир погрузился в тишину, чтобы в следующую секунду разорвать перепонки какофонией звуков, ворвавшихся в Грань, когда пелена спала. Сине-красно-желтый свет заливал поляну, в центре которой, на искореженном огромном листе нелубо возвышался райн Гримиум, обеими руками прижимая темное и крупное к груди.
Неожиданно для меня самой виверна вдруг успокоилась и соизволила уйти, вернув мне меня. Я растеряно смотрела то на Гримиума, то на Эдассих, потеряно замершую на краю поляны, то на застывшую камнем гигантскую кобру.
– Аида, ты же обещала, – выдохнула я обожженными губами, делая шаг к зверю.
«Я держу своё слово, девочка, – голос праматери-богини ворвался в мой разум ветром. – В твоем кармане камень – это солар воина. Вытащи кинжал, опусти в рану солар и действуй».
– Действуй? Как? Я не хочу обращать Коб-Ора в призрака, он мне нужен живой. Ты обещала! – возмутилась я.
Наверное, я выглядела окончательно спятившей, разговаривая вслух с невидимым божеством. Райн Гримиум и Эдассих воззрились на меня с разных концов поляны. И только Хранительницам не было до меня никакого дела. Самовилы, выпустив короля из круга, вновь взялись за руки. Но теперь в центре обережного пространства оказался змей с зажатым в зубах хвостом. Агафья глянула на меня огромными фиолетовыми глазами без зрачков и едва заметно кивнула головой.
Крепко зажав камень кулаке, я двинулась к Коб-Ору с трудом переставляя ноги. Мне казалось, что из меня вынули все кости, а веревки кукловода ослабли до такой степени, что я просто не дойду до цели. Краем глаза я отметила, что Эдассих, наконец, отмерла и кинулась к мужу, и теперь они стояли друг против друга, не силах сделать первый шаг и обняться.
