Он свистнул собак, и они пошли обратно. И люди пошли, и собаки вслед за ними.
Ну а что же диверсанты? А они, тяжело дыша, наблюдали с другого берега за тремя мужчинами.
— Кажется, уходят, — сказал Философ. — Точно уходят — и люди, и собаки…
— Кто они? — спросил Историк. — Что им от нас было нужно?
— Познакомиться с нами хотели. — Химик ухмыльнулся. — Здесь все хотят с нами познакомиться. И люди, и собаки. И здешние болота также страстно желают заключить нас в свои объятия… Гостеприимный здесь край, ничего не скажешь! — И Химик со злостью сплюнул.
— Да уж… — Историк также невесело ухмыльнулся. — А ведь это еще не все желающие! Еще кто-то идет по нашему следу. Догоняет нас…
— А может, это они и были — те, кто догоняет? — предположил Философ.
— Ну да! — со злостью проговорил Химик. — Именно они и были! С охотничьими ружьями! Догнали нас и повернули назад! Так не бывает! Думается мне, что это какие-нибудь здешние обитатели. Аборигены в своем естественном виде.
— Что же, они за всеми гоняются по тайге? — усомнился Философ.
— Черт их знает! — пожал плечами Химик. — Может, и за всеми… Может, это у них такой обычай — гоняться с собаками и ружьями за каждым, кто появится в их владениях. Откуда нам знать их нравы? Нам об этом ничего не рассказывали! Здесь у нас пробел в образовании. Ну а ты что скажешь, командир?
Ботаник не принимал участия в дискуссии, он с невеселым видом молчал. Он, как никто другой, понимал, в чем тут дело. Кажется, он сам и его группа основательно вляпались, потому что с самого начала что-то пошло не так, как предполагалось. Не по плану пошло, вкривь и вкось.
Вот, скажем, как те, кто сейчас упорно их догоняет, догадались, в какую сторону они пошли? Ведь сторон много, а погоня из всех возможных выбрала именно северную сторону… Как такое могло быть? Получили необходимые сведения? Догадались? Могло быть и так, и этак. Догадались, логически вычислили их маршрут — это одно. А вот если у них были сведения — это совсем другое. Это гораздо серьезнее. Здесь возникает вопрос: от кого именно они могли получить такие сведения? Может, арестовали того агента в Нижней Туре, который должен был заранее припасти для них оружие и встретить их? Могло ли такое быть? Да, вполне. Второй вариант — сведения получены из каких-то других источников. Из каких, а вернее, от кого? Да только от того, кто отправлял их на это задание. Больше неоткуда, никаких иных вариантов не вырисовывалось.
Однако дело, по большому счету, было даже не в том, каким образом погоня напала на их след. Дело, похоже, было в том, что вряд ли им теперь удастся выполнить то задание, которое им поручили. Какое уж тут выполнение задания, когда за тобой гонятся и вот-вот тебя настигнут? Тут бы унести ноги, а не организовывать ядерные взрывы!
Да вот — гонятся… А может, не только гонятся, но и встречают? В конце концов, это классическая ситуация, и называется она «клещи». Сзади тебя догоняют, впереди встречают. И деваться тебе некуда. Разве только загодя свернуть в сторону. Тут уж порученного задания не выполнишь однозначно, да, в конце концов, и черт с ним, с заданием! Здесь главное — спасти свою шкуру.
Да, но в какую именно сторону можно свернуть? Где та сторона? Чем больше Ботаник об этом думал, тем меньше у него было уверенности, что такая сторона существует. Гипотетически да, а практически? А практически не было такой стороны. Потому что край, в который он и его группа попали, был нелогичным, непонятным, окаянным краем. Химик прав — здесь все было против них: и люди, и собаки, и природа… Здесь они для всех были чужими. Наверняка все те люди, с которыми они встречались, учуяли их, вычислили, а раз так — то и сообщили погоне о них все подробности. И теперь погоня не сомневается в том, что она идет по верному следу.
Да дело-то, в общем, даже и не в погоне как таковой. От любой погони можно оторваться — это Ботаник и его люди умеют. А вот как оторваться от всех встречных местных жителей? От собак? От болот? От черт знает еще чего, что водится в этих краях? Этому Ботаника не учили, да и нет на свете такой науки.
Страшно было Ботанику. Он чувствовал себя в западне и каким-то особым чутьем понимал, что эта западня в любой момент готова захлопнуться. И он не знал, что ему делать дальше. Говорить ли об этом Химику, Историку и Философу? А если говорить, то какими словами? И как они себя поведут, если он им все скажет? Да, все они были сплоченной командой, но при этом каждый из них был сам за себя. Вряд ли тот же Химик или, скажем, Философ, или Историк пожелают прикрыть в случае надобности своей грудью его, Ботаника. Да и сам он стал бы это делать? Нет, не стал бы. Скорее, он прикрыл бы сам себя тем же Химиком, Историком или Философом. Да и они сделали бы то же самое. И сделают — если доведется. Допустим, если их настигнет погоня и им совсем некуда будет деваться. Тогда-то и вступит в действие закон, который называется «умри первым ты, а я после тебя». Да, все так и будет — на этот счет у Ботаника не было никаких иллюзий.
