— Смелый вы народ, однако! — покрутил головой Малой. — А что, если бы вы их догнали? И что тогда?
— Догнали бы, задали бы им парочку вопросов, — ответил мужик. — А дальше было бы видно. Если они и впрямь сомнительные личности, то и скрутили бы их. И привели бы на хутор. А затем сообщили бы, куда надо.
— Ну и ну! — сказал Малой. — Значит, догнали бы, скрутили, сообщили… А если бы они стали в вас стрелять?
— Так ведь и у нас при себе ружья! — ответил мужик. — Да еще и собаки! Лихим людям в тайге делать нечего! Я правильно рассуждаю? — мужик взглянул на Рябова.
— В общем, правильно, — кивнул Рябов.
— Ну и вот…
— Значит, собаки… — задумчиво произнес Богданов. — А что, хорошие у вас собаки?
— А то! — ответил мужик. — Плохих не держим! И охранять умеют, и след брать натасканы. Ну и в добычу вцепиться, если понадобится. А уж какие умные — умнее иного человека!
— Значит, умные… — все так же задумчиво произнес Богданов. — А не одолжили бы вы нам парочку своих умных собачек? Для хорошего дела…
— Ты считаешь, что… — начал Рябов и не договорил.
— А почему бы и нет? — сказал Богданов.
Можно сказать, что это был разговор ни о чем, да и не разговор вовсе, а так — невразумительные полунамеки, но никакого подробного разговора в данном случае было и не нужно. Все было понятно и без слов. Вот собаки. Когда они идут за тобой по следу, когда выслеживают и догоняют тебя, когда их лай становится все ближе — это очень сильный психологический ход. В этом случае преследуемый впадает в панику, у него исчезает всякая уверенность в том, что ему удастся уйти от погони. Это от людей можно уйти: от них можно затаиться, обмануть их, сбить со следа. А от собак не затаишься, их не обманешь и не собьешь со следа. Впрочем, сбить собак со следа можно, но для этого необходимо много времени и сил, а нет ни времени, ни сил, потому что собаки — вот они, совсем рядом. Вот невдалеке уже слышен их злобный лай. И тогда преследуемый впадает в панику, совершает разные необдуманные поступки. И в таком состоянии он становится легкой добычей.
Вот это все и подразумевалось в тех нескольких неопределенных словах, которыми обменялись между собой Богданов и Рябов. И все это поняли, в том числе и хуторские мужики.
— Значит, хотите разжиться у нас собачками? Ну а что? Можно… Разумная мысль. Да вот только не пойдут с вами собачки и не станут слушать ваших команд! Потому что незнакомы они с вами. А к незнакомым они относятся с сомнением. И как же тут быть?
— Ну, я не знаю… — Богданов явно не ожидал таких слов от мужика.
— Вот ежели, скажем, с вами пошел кто-то из наших, тогда совсем другое дело, — сказал один из мужиков. — Тогда в собаках был бы толк. А так…
Богданов обменялся взглядом со своими товарищами. На лицах Малого и Казаченка было скептическое выражение, лицо Рябова не выражало ничего.
— Нельзя! — вздохнул Богданов.
— И почему же нельзя? — спросил один их хуторян.
— Ну, как же, — Богданов пожал плечами. — Мы люди военные, это наша работа…
— А это наши родные края, — резонно возразил мужик. — И нехорошо, когда по ним шастают всякие нехорошие люди. Так что мы с вами на равных правах.
— Мы очень быстро бегаем, — усмехнулся Малой. — И почти без передышки. Как таежные лоси.
— Ну, это вы еще не видали нашего Сохатого! — усмехнулся мужик. — Побегай-ка с ним наперегонки!
— И кто же это такой? — с некоторым удивлением спросил Малой.
— А вот увидишь!
— А вдруг по нам станут стрелять? — спросил Богданов.
— Эка невидаль! — презрительно отмахнулся мужик. — Да и не станут они стрелять! Потому что по нам не стреляли, когда мы за ними гнались. Даже по собакам и то не стреляли! Видать, не из чего им стрелять.
— Общее у нас с вами дело, и все тут! — упрямо произнес один из мужиков. — Эй, Сохатый? Ты где? Выдь да покажись людям! Чтоб они не сомневались…
Откуда-то из-за построек тотчас же вышел молодой долговязый человек.
— Ух ты! — не удержался от восхищения Малой.
Да и было чему удивляться. С самого первого взгляда было заметно, что этот парень и ходок, и бегун хоть куда. Хоть бери и записывай его в спецназовцы без всяких предварительных испытаний!
— А как он стреляет! — сказал один из мужиков. — У него прирожденный снайперский дар! И с собаками у него полное взаимопонимание. И в болотах он знает толк. Видит проходимые тропинки сквозь тину! К тому же недавний пограничник. Прошлой осенью вернулся со службы. Берите, не прогадаете!
— Да сам-то он согласен? — спросил Богданов с невольной улыбкой, а улыбался он потому, что этот самый Сохатый ему понравился — с первого же взгляда. Так иногда бывает, к тому же Богданов неплохо разбирался в людях.
— Я согласен, — сказал Сохатый. — Отчего бы и не побегать по тайге? Я умею загонять зверя — сколько бы ног у него ни было. Батька меня научил…
— Ну, что скажете? — спросил Богданов у остальных спецназовцев.
— А что? — ответил за всех Малой. — Пускай идет! Будет нам за проводника. А то ведь и вправду болота… Да притом еще и собаки… А он знает их язык. Большое дело!
Было заметно, что и Малому Сохатый понравился тоже. Рябов же и Казаченок не сказали ничего, лишь кивнули.
