Ночь девы полностью

Наверное, в моих черных глазах что-то да полыхнуло, поскольку сестра вдруг замолкает. Ее взгляд мечется по сторонам.

– Хорошо, хорошо, я тебе верю. Просто предупредила. Ладно, Ирис, я попробую тебя простить. А теперь мне пора, пока!

С этими словами Эгирна обходит меня и семенит прочь.

Когда я возвращаюсь к себе в комнату, уже довольно темно. Падаю ничком на кровать. Мне хочется плакать, но я вдруг смеюсь – над всей нелепостью своего положения. Неужели я правда думала, что все вдруг полюбят меня и поверят в мою невиновность, если я прошла испытание? Я осталась в живых, и теперь меня станут ненавидеть. Никто не любит победителей. Ну и пусть, решаю я.

– Привет, фиалка, – раздается надо мной уже довольно знакомый голос.

– Призрак?

Я подпрыгиваю с кровати так стремительно, словно покрывало обратилось в огонь. Ищу парня взглядом, пока не замечаю дымчато-фиолетовую тень возле окна. Мои щеки отчего-то пылают. Хочется наброситься на чужака с расспросами, но я стою как вкопанная, как чучело, которое магистри Фернанда установила во дворике, чтобы отпугивать ворон от своего огорода. Почему меня не смущает появление этого человека в столь поздний час у меня в покоях?

Возможно, потому, что я ждала его.

– И даже не обнимешь? – с легкой усмешкой говорит Призрак, выходя из угла комнаты. – Не рада меня видеть? Я уже дважды спас тебе жизнь.

– Ты опять ненастоящий? – с ноткой разочарования спрашиваю я.

Он подходит ближе, изучающе глядя на меня.

– Цела и невредима? – тихо замечает он. – Что ж, как я и думал. – Рука в перчатке вцепляется мне в запястье. – А что ты скажешь теперь?

По моей руке идет легкая дрожь. Не знаю, замечает ли он это. Мне неловко, но в то же время приятно. Тем более что Призрак довольно симпатичный. Но дело даже не в этом, есть в нем некая уверенность в себе, которая очаровывает меня. И раздражает.

– Как тебе это удается? – только и спрашиваю я, а когда он распрямляет мою правую ладонь на своей и внимательно всматривается, камень внутри слабо откликается, я вижу его тихую пульсацию под кожей.

– Хм… – протягивает Призрак.

– Что еще за «хм»? Ты сказал мне пожертвовать правой рукой. Я так и сделала.

– Но не сразу, – замечает он, поднимая на меня взгляд мерцающих серых глаз. Они пленяют меня, будто поют тихую грустную мелодию, от которой сжимается сердце.

– Почему именно правую? – спрашиваю я.

– А если бы сказал левую? Какое это имеет значение, – небрежно отвечает он, но уверена, что он лукавит. Именно в правой руке я заметила камушек – и, похоже, не одна я.

Все тело будто вновь сковывает невидимый панцирь. Я отдергиваю руку.

– Я могу сказать что угодно, – пожимает плечами Призрак. – Например, пожертвуй мизинцем левой ноги. Но будет ли это убедительно? Главное, чтобы ты поверила, понадеялась.

Он поднимает руку и совершенно неожиданно похлопывает меня по макушке, как ребенка.

Что? Значит, его слова пустое? Они тоже призрачны?

– Не может быть!

– В твоей правой руке заточен магический камень, это правда, но магия работает совершенно не так. Магия здесь, – его когтистый указательный палец утыкается мне в лоб, – и, конечно, здесь. – Он проводит когтем по линии носа, губам, нагло оттопыривая нижнюю, и останавливается в области солнечного сплетения.

– Значит, все-таки камень существует! – вслух произношу я.

– Хорошо, что до тебя это наконец дошло.

Только он начинает столь значимый для меня разговор, как я вспоминаю совсем другой. Слова Эгирны о видиях.

Если каждую ночь видии, что приходят к Марциану, исчезают, а сейчас Молли как раз должна быть в его покоях… Значит, с Молли тоже случится непоправимое! И что же делать? Ворваться в покои принца?

Лорд-Призрак перехватывает мой обеспокоенный взгляд:

– Что с тобой, фиалка? Ты увидела призрак?

Но я не реагирую на его дурацкую шутку. Этот парень чрезвычайно силен, загадочен, но сейчас из-за его мелких издевок так и хочется треснуть его по голове какой-нибудь элегантной королевской вазой.

В данную секунду куда важнее Молли. Я должна ей помочь, хотя даже не понимаю, что стряслось с другими видиями. Смогу ли я оказаться полезной?

– В замке исчезают видии, – говорю я Призраку. – И я должна узнать, что с ними случается, – выпаливаю я, заметавшись по комнате в поисках чего-нибудь стоящего.

Хватаю канделябр с тремя свечами, напоминающий трезубец, и кидаюсь к двери. Не знаю, что буду делать, но придумаю на ходу. Откуда только такая решимость? Я же столько времени пробыла в Сколастике, оторванная от нормальной жизни.

– Исчезают? – медленно произносит Призрак за моей спиной. – Уверен, без него тут не обошлось, – рычит он.