Потрясенно оглядываю комнату. Она словно заполнена водой, а не платьями. Просто выбери какое-нибудь платье, Ирис, от тебя большего не требуют.
– Они все такие…
– Да, синие, знаю. В этом-то и беда! Какой оттенок тебе нравится больше? Может быть, небесный?
– Он очень нежный, – соглашаюсь я. Вот о чем я никогда не размышляла, так это о нарядах.
– Нежный! Тоже мне, сказала. А что, если все решат, будто я неженка. Нет-нет, это вовсе не про меня. Долой небесно-голубой! Королевский? Согласись, очень подойдет. Такой насыщенный богатый оттенок. Ирис, а что с твоей рукой? Ты поранилась?
О Великий Сотмир! Надеюсь, принцесса не заставит меня разбинтовать руку. Ведь тогда она увидит кольцо. Все же стоило надеть перчатки.
– Пустяки, – говорю я, опуская голову ниже. – Всего лишь поцарапалась.
– Дай я посмотрю! – приказывает принцесса и всматривается в мое лицо, очевидно замечая и синяк на щеке.
Я инстинктивно прячу ладонь за спиной. С чего бы принцессе смотреть на раны? Поднимаю голову и неуверенно улыбаюсь. В глазах принцессы что-то вспыхивает и гаснет.
– Хорошо, – говорит она, и я выдыхаю. – Ирис, мне хотелось поговорить с тобой не только о платьях для фестиваля.
Моя улыбка меркнет.
– Я хотела рассказать тебе кое-что и… отдать. Мне кажется, только ты должна обладать такой вещью. Понимаешь, я нашла картину, на которой…
– Я видела картину, – вдруг говорю я. Сама не знаю, зачем сболтнула это, но отступать уже некуда. Я вижу, как принцесса несколько дней ходит вокруг да около, как смотрит на меня. Бено говорил, что она забила себе голову пророчествами, так не пора ли поговорить об этом. – Там изображена я.
– Значит, Бено все-таки показал тебе ее! Вот же мерзавец! Как же я его ненавижу. Почему нужно лезть вперед меня?
Принцесса подскакивает с кушетки, разбудив Песика, который в следующую секунду опускает голову и вновь погружается в безмятежный сон. Витриция делает круг по комнате, небрежно наступая на дорогую ткань платьев. Ее руки воздеты к потолку, а миленькое круглое личико искажается от гнева. Но в следующее мгновение Витриция успокаивается.
– Хорошо, но вот только ты не знаешь, что я нашла в картине записку.
Она достает из складок домашнего платья свернутый клочок бумаги и передает мне.
– «Ты освободишь меня…» – шепотом читаю я. – Что это значит?
– Я нашла картину, и я и впрямь освободила тебя – спасла, если ты, конечно, помнишь. Я думаю, это пророчество. Ты, наверное, заметила на картине маленькую буковку – Э. Думаю, что ты и есть Эдна, видия, жившая много веков назад, – заключает Витриция, совершенно меня ошарашив.
Пытаюсь переварить услышанное. Бено прав – Витриция тронулась умом. Я совершенно не связана с Эдной, пусть я и сама утверждала обратное, хотя картина остается загадкой и для меня. Но этому должно быть другое объяснение.
– А теперь смотри, что у меня для тебя есть.
Будто бы мало слов, принцесса отодвигает на полу небольшой коврик и, сняв с запястья ключик на цепочке, открывает нишу в полу. Невнимательному глазу и не заметить крохотной замочной скважины. Из тайника принцесса достает шкатулку из серебряного металла и передает мне. Увесистый сундучок тяжким грузом ложится на мои ладони.
– Это подарок от моего жениха, короля Тамура, – говорит Витриция. – Очень странный подарок. Очень… запретный. Я долго думала, но принять его не могу. Он должен быть твоим.
На секунду приоткрываю шкатулку и тут же хлопаю крышкой, спешно возвращая принцессе. Внутри лежит силоцвет. Я понимаю это сразу по сиянию, идущему от него. Интересно, видит ли принцесса то же, что и я. Даже Бено не может найти среди собранных камней тот, что наполнен магией, но мне он откликнулся сразу же, стоило лишь взглянуть на него. То же происходит и сейчас. Камень зовет меня, просит взять шкатулку и вновь открыть ее, прикоснуться к нему. Его тихий голос пробирается мне в голову, но нет! Я не должна! У меня и так есть два камня, я не знаю, что способен сделать со мной третий. Призрак и вовсе удивлен, что я еще жива.
Камень искушает меня, уговаривает, и мне это совсем не нравится. В нем есть некая… неискренность. О Великий! Неужели я уже говорю о камнях, как о живых людях? Наверное, я тоже понемногу схожу с ума.
– Нет, не могу, – говорю я принцессе. Этот камень не должен быть моим, я просто уверена. В нем есть что-то неправильное. – Камни запрещены! – хватаюсь за последнюю возможность. – Как король Тамур посмел дарить такое?
Но принцесса не обращает внимания на мои возмущенные вопли.
– Ты должна, – настаивает Витриция. Она улыбается, но уголки ее губ слегка подергиваются. – Таково пророчество, Ирис. Ты сама видела картину. Я никому об этом не расскажу, обещаю. Если и ты будешь молчать.
Да, я видела картину. Это тот самый силоцвет или очень на него похожий. Я не могу сказать наверняка, но и назвать, что его отличает, тоже не могу.
И все же принцесса заставляет меня взять шкатулку, а потом, словно хочет сменить тему разговора, поднимает темно-синее платье с налетом мерцающей серой пыли.
