Молли словно не слышит меня. И уж тем более не видит. Цоканье каблучков по лестнице, и в зал вбегают еще две видии – Стара и Кеззалия. Первая, как всегда, с топором, а вторая с кислой надменной миной. Еще миг, мы молчаливо смотрим друг на друга, а потом я бросаюсь в объятия сестер-видий, с которыми мы никогда не были близки. Но в том круге нас связала незримая нить судьбы. Все мы понимаем, что надвигается нечто ужасное и что нужно держаться вместе.
– Что с ней? – спрашиваю я, указывая на Молли.
– Уже несколько дней так. Вяжет без остановки, будто одержимая, – говорит Стара, сбрасывая с плеча толстую косу. – Иногда разговаривает с нами. Она предсказала твое появление тут. И мы ждали. И если бы ты не пришла… не знаю, что бы мы делали. А теперь у нас появилась надежда.
Они переводят взгляд на Призрака, но оставляют его пока без внимания.
– А что произошло? – спрашиваю я, и в сердце впиваются маленькие острые иголочки.
Мы с Призраком пытались сбежать из Диамонта сразу после фестиваля, нас задержала «петля», и, может, мы вернулись слишком поздно?
– Как что! Королевство захвачено! Осталось лишь два оплота. Сколастика… и, как ни странно, дом твоей бабки.
– Бабушка жива? С ней все в порядке? – На глаза наворачиваются слезы. Мне нужно научиться контролировать свои эмоции. Если бы это было так просто…
– Жива, а теперь прекрати хныкать, – говорит Стара, а Кеззалия просто морщит нос. Ведь Безмолвная теперь она. Вместо меня. Смогу ли я когда-нибудь искупить свою вину перед сестрой-видией?
…не умирает…
То, что рассказала мне Ирис, заставило мое сердце остановиться на миг. Почему она не могла оказаться обычной девушкой, в которую я бы мог просто влюбиться?
В ином мире так бы и произошло. А пока… легендарный Символ Творения – о таком я даже и помыслить не мог. Однако моя ящерка молчит, а это значит, что Проблеск все же не он… и мне придется найти принцессу, если она все еще жива. Я позволил чувствам увести меня с пути, но пришел час исполнить свой долг.
Иду по каменным ступенькам в галерею, туда, где любила раньше помечтать, где находила покой и уединение больше, чем в своей келье. Среди изваяний я казалась себе не столь жалкой, ведь им было куда хуже. В них не текла горячая человеческая кровь. Но с ними было проще, чем с людьми.
Отчего-то сестры-видии решили, что я должна спасти королевство. Да я и сама теперь наполнена странной уверенностью, что я обязана так поступить. Я здесь не просто так!
Но что, если я боюсь собственной тени? И это после всего, что я уже преодолела! Раньше я бежала от Башни Тишины, как от величайшей напасти, сейчас же хочу остаться здесь навсегда. Только тут, рядом с Призраком, я чувствую себя в безопасности. Может, лучше нам переждать здесь?
Переждать что? Конец света? Армия крылатых тварей наводнила Диамонт. Замок захвачен, а вместе с ним и все королевские особы, в том числе Витриция.
Но свадьба. Говорят, что свадьба все же будет! Как такое возможно? Если стратумы так сильны, почему они просто не избавятся от тех, кто им неугоден? Вспоминаю слова Стелса про то, кем были стратумы раньше. Создания воздуха, которые некогда жили в мире с остальными. И мой отец и сестра теперь среди них.
Тревожный росток поселяется в груди, не желая исчезать. Если Витриция – Проблеск, то не ей ли уготовлена честь спасти королевство? Она справится сама. Она принцесса, а не я. Это ее королевство. И ее верный рыцарь…
Меня охватывает жуткое предчувствие. Сейчас нам с Призраком так хорошо друг с другом, что я боюсь нарушить эту идиллию. Все мои слабости уступают место величайшей силе – любви.
Я люблю его, но ответит ли он тем же?
Я строю отговорки, как замки из серого крошащегося кирпича. Мои надежды – это яркие витражи, которые я не решаюсь открыть миру и самой себе.
В галерее спокойно. Ни звука, ни шороха. Лишь я и камень. Так уж вышло, что с камнем я лучше нахожу общий язык. Как, впрочем, и с другими предметами, если вспомнить книгу. Вынимаю из складок плаща Стелса, который мерно похрапывает.
– Эй, друг, очнись! – Я нежно провожу рукой по обложке.
– Ой, ай, что, кто! – вскидывается Стелс, завертевшись в моих ладонях.
Этот недотепа вырывается и падает на пол с новым потоком охов и вздохов.
– Я просто вспомнила…
Присаживаюсь у подножия статуи, которая всегда привлекала мое внимание, – горделивой прекрасной женщины, которой мне никогда не стать.
– Я вспомнила одно пророчество, – шепотом произношу я. – Хотела узнать, не слышал ли ты что…
– И ты! Растревожила мой сон ради какого-то там дурацкого пророчества! Да ты знаешь, сколько их! Миллионы миллионов! И поверь мне, девочка, они не стоят твоего внимания.
– Но все же… «Дева, что иссушит земли своим дыханием…» – повторяю я слова королевы Патриции. – Такое ты слышал, Стелс?
Книга молчит, и я трясу ее в руках, пытаясь расшевелить:
– Стелс? Ты что, снова уснул?
– Дева, говоришь?
