За этим последовала битва – вернее, битвы – у Гавани Менетилов. На дворфов ящеры нападали и в прошлом, но никогда еще не являлись под стены в таком числе, как сейчас. Множество стай объединились друг с другом… а причиной тому вновь послужил темный силуэт Грим Батола.
Однако с завоеванием новых, безопасных угодий как-то не задалось. Дворфы защищали свои территории хорошо, хотя поначалу, чтобы узнать их, Ириди пришлось постараться изо всех сил. В видении ящеров дворфы сделались похожими на скардинов, также прекрасно им знакомых.
Далее следовали образы ящеров, мечущихся взад-вперед между горой и гаванью. Звери не останавливались ни на минуту – бежали то в одну сторону, то в другую, и вновь поворачивали обратно.
И вот, наконец, в череде образов появилось лицо Ронина, но не совсем того Ронина, что стоял рядом. Этот выглядел слегка свежее, моложе, и бился с зеленокожим гигантом.
– Будь я проклят! – выпалил волшебник. – Это же я примерно в те времена, когда мы вышибали орков из Грим Батола! Должно быть, – поразмыслив, добавил он, – кто-то из ящеров в тот день оказался неподалеку – возможно, вот этот самый, ведь он старше остальных…
Тут Ронин осекся: образ сменился другим, весьма и весьма загадочным. В бой Ронина с орком вмешался ящер, действительно, очень напомнивший дренейке вожака, но жаждал он вовсе не крови волшебника, как следовало бы ожидать – скорее уж, крови орка.
Затем орк превратился в скардина, а тот, в свою очередь, обернулся одним из крылатых ящеров, изображавших сумеречных драконов, и кто бы из противников ни заступал путь, волшебник и ящер бились с ним плечом к плечу.
Наконец вожак ящеров отодвинулся на полшага назад. Образы тут же померкли.
– Что бы все это значило? – негромко спросила дренейка, оглядев ящеров, терпеливо взиравших на Ронина.
Над ответом волшебник надолго задумался, а, раскрыв рот, подтвердил подозрения жрицы.
– Сказать по правде, я думаю… думаю, они просят нас о помощи. По-моему, они хотят заключить с нами нечто вроде союза, если ты способна в такое поверить.
Ириди кивнула. Если ящеры вправду настолько разумны, возможно, догадка Ронина была недалека от истины. В конце концов, их угодья простирались совсем рядом с Грим Батолом, а ящеры – это Ириди видела собственными глазами – настолько отчаялись, что принялись нападать на Гавань Менетилов. Может статься, они почуяли силу Ронина, или даже видели, как оба они появились из ниоткуда, и инстинктивно потянулись к нему, как к возможному спасителю.
В чем бы ни состояла истина, Ронин был готов поверить в свои предположения настолько, что сделал шаг к вожаку ящеров. Огромное создание снова склонило голову, как будто не желая чем-либо нанести человеку обиду.
Волшебник оказался в пределах досягаемости острых зубов, однако с прежним спокойствием протянул к зверю руку.
– Смелее, друг мой, – пробормотал Ронин. – Смелее.
Рептилия принюхалась, держа огромную пасть, в которой рука человека легко поместилась бы по самое плечо, почтительно сомкнутой. Широкие ноздри скользнули от ладони к локтю, порой оставляя на рукаве следы слизи, но это волшебник стерпел, не дрогнув.
Затем вожак ящеров отступил назад, повернулся к остальным и издал странный лающий звук.
Столпившиеся вокруг ящеры, все, как один, склонили головы к самой земле, а затем устремили недобрые взгляды в сторону Грим Батола.
Ронин с мрачной усмешкой оглянулся назад, на Ириди.
– Похоже, у нас появилось готовое войско, – заметил волшебник, подмигнув ей. – Вот только как бы им лучше всего распорядиться?
Пробираясь из одного коридора в другой, Вериса вполне сознавала, что все глубже спускается в недра горы, а никаких следов добычи нигде вокруг не видно. Поначалу она рассчитывала отыскать ведущий к Зендарину след без труда, но нет – коридоры, которыми она шла, выглядели все более и более заброшенными, а попытки вернуться назад лишь привели эльфийку в очередной незнакомый туннель.
«Как будто сам Грим Батол – живой, играет со всеми нами, и со злыми, и с добрыми», – подумала Вериса. О подобных местах, обладающих собственным разумом, нередко – вместилищах великой магической силы, ходило немало легенд. Безусловно, к таким местам вполне мог относиться и Грим Батол: немногие уголки Азерота пропитывались подобными энергиями столь долгое время.
Не оставляя надежд отыскать путь, эльфийка пустила в дело крохотный клинок, начала оставлять на стенах небольшие, но узнаваемые метки. Вдобавок, всякий раз, сворачивая за угол, Вериса помечала стену справа. Таким образом, полагала следопытка, она уж точно не заблудится.
Но после того, как один их проходов вдруг кончился тупиком, вынудив следопытку повернуть назад, собственных меток Вериса найти не смогла. Вернувшись в тупик, заново убедившись в верности взятого направления, она снова двинулась в путь.
Однако вскоре Вериса оказалась в местах, совершенно ей незнакомых, и, что еще хуже, новая попытка вернуться закончилась не менее досадной неудачей.
