– Моя госпожа, демоны осаждают восточную стену, – торопливо рапортовал он. – Пока что мы сдерживаем натиск, но ворота долго не выстоят.
– Задержите их, – твердым голосом приказала даймё. – Отправьте всех свободных бойцов к восточной стене. Нельзя допустить, чтобы они сломали ворота. Не пускайте в город никого. Иначе здесь начнется резня.
Я поймал на себе взгляд Юмеко – испуганный, умоляющий. Она боялась вовсе не за себя, а за город. За Киёми-саму, за этот край, ставший теперь ей домом.
– Мы остановим их, – обещал я даймё Клана Луны. Та посмотрела на меня с опаской. – Отправьте нас туда. Мы сдержим натиск.
Киёми-сама стиснула зубы и коротко кивнула.
– Ступайте, – сказала она. Не теряя ни секунды, я повернулся к дверям и побежал. За мной тут же последовали остальные.
– Юмеко-сан! – крикнула даймё напоследок. Юмеко остановилась и обернулась к ней. Киёми-сама смотрела на нее встревоженно, казалось, внутри у нее разгорелся спор с самой собой. – Вернись ко мне, – тихо приказала даймё. Больше она не проронила ни слова, но ее голос наполнил весь зал, эхом отразившись от стен.
Юмеко кивнула.
– Обязательно, – пообещала она и поспешила к дверям, следом за остальными. От выражения ее лица у меня по спине побежали мурашки. В желтых глазах горело пламя ярости, а мрачная решимость читалась еще отчетливее. От юной простолюдинки не осталось и следа – ей на смену явилась кицунэ-воительница, готовая до последней капли крови биться за все, что ей дорого.
Мы выбежали из дворца в охваченный паникой город. Улицы заполонили местные жители – они спешили ко дворцу, подальше от ворот, а самураи – в противоположную сторону. Пахло дымом, этот запах смешивался со всеобщим страхом и отчаянием, а вдалеке горело несколько деревьев и уголков крыш. И это при том, что первый сигнал тревоги раздался во дворце совсем недавно. Раз город уже загорелся, положение и впрямь отчаянное.
На подходе к восточной стене мы услышали впереди пронзительный крик. Я выхватил меч. Мы завернули за угол ближайшего здания, и нашему взгляду открылась ужасающая картина. На дороге лежали мертвые тела – в основном они принадлежали мирному населению, но были здесь и погибшие самураи. Почти все жертвы обгорели дочерна, у некоторых не хватало конечностей. Юмеко ахнула и зажала руками рот, а ронин сочувственно ругнулся.
– Черт возьми, что случилось? Неужели ворота не выдержали? – Окамэ напряг глаза, стараясь рассмотреть городскую ограду сквозь дым и огонь, пожирающий обугленные трупы. – Как эти ублюдки пробрались в город?
– Они же демоны, Окамэ-сан, – рявкнула Рэйка, выхватив из рукава офуду. – Некоторые из них умеют летать.
Дым окутал нас черной завесой, и все кругом померкло. Вдруг из дымного облака на огромной скорости выскочило колесо, объятое пламенем. Я отпрыгнул в сторону. Колесо пронеслось мимо, но я успел заметить в самом его центре человечье лицо. Оно хищно скалилось.
– Ванюдо! – вскричала Рэйка, и тут второе горящее колесо устремилось в спину Юмеко. Я успел оттолкнуть ее в сторону, но край колеса все же задел меня с такой силой, что я отлетел в гору ящиков, наваленных неподалеку. Морщась от боли, я поднялся. Два ванюдо – демонов с человечьими лицами, застрявшими посреди горящих колес, – по-прежнему кружили рядом с нами и скалились, словно акулы. Один из демонов прямо у меня на глазах сгрыз и проглотил чью-то оторванную руку.
– Тацуми! – Юмеко бросилась ко мне. Среди пожаров и дыма ее глаза казались совсем желтыми. – Ты цел?
– Юмеко, назад! – прорычал я и выхватил меч. Ванюдо никак нельзя было назвать безобидными. Эти демоны воплощали в себе подлинную ярость, ненависть, безумие и боль и вызывали неподдельное омерзение. В нескольких футах от меня Чу взвыл и принял свое истинное обличье, а Рэйка кинула в демона офуду, но ванюдо опалил бумажную ленту языком пламени, и она рассыпалась пеплом, который тут же разметал ветер.
Захохотав, точно безумец, один из демонов поднялся выше, и на нас обрушилась волна жара. Ронин поднял лук и выстрелил, целясь ванюдо в лицо, но тот закружил, как волчок, отбил стрелу и с пронзительным воплем полетел на лучника. Я не успел ничего предпринять: в это время второй ванюдо повернулся набок и ринулся на меня, точно гигантский сюрикэн. Я шагнул вперед и хотел было ударить его мечом, но колесо вращалось до того быстро, что лезвие отскочило в сторону, а в следующую секунду ванюдо врезался в меня, словно таран. Ребра обожгло болью. Меня отшвырнуло назад. Я упал на землю. В нос ударил запах крови и обугленной плоти.
