— Шангшускаг, ты понимаешь, что такое — жижиш? Это — война до последнего воина. Жижиш просто так не объявляют. А, объявив, не заканчивают просто потому, что захотелось. Скаги — не люди. Мы живем по заветам предков. А заветы предков гласят, что жижиш должен быть доведен до конца. Начав жижиш, нельзя просто взять и остановиться, пока жив хоть один мой воин. Тогда совет старейшин скинет Хадаша и ему отсекут рога. Как думаешь, он на такое пойдет? Конечно — нет!
— А женщины, дети? Они же не воины! Они-то при чем? Почему они должны погибать? — прорычал я, начиная злиться на устройство всей культуры чертей.
— Они не оставят своих мужей, — отрезал Армуш.
— Хрен с тобой, — согласился я. — Тогда у меня есть другое предложение. Возьми меня в заложники!
— Чего? — воскликнул черт, едва не выронив от удивления оружие.
— Все просто. Я останусь в Вашнадаше. Ты позвонишь Хадашу и скажешь, что я у тебя в заложниках и, если он объявит жижиш — ты меня убьешь, — пояснил я. — Как думаешь, он станет рисковать жизнью своего брата?
— Клянусь Тилисом, Единым В Трех Ликах! — воскликнул хан. — А про тебя говорят правду, Шангшускаг! Ты и впрямь умен, как тысяча старейшин! Это может сработать!
«Может сработать» меня не очень устраивало. Я сам не был до конца уверен, что план сработает и Хадаш откажется от своей затеи ради меня. Ямаху он вожделеет достаточно давно, с катушек из-за нее съехал. Чуть не спился.
Где гарантии, что влюбленный безумец не спалит Вашнадаш вместе со мной? Впрочем, даже в своей грязной игре инопланетянин старался соблюдать правила. Если б хан начхал на заветы предков — то уже давно кувыркался бы в койке со своей пассией, наплевав на Шашана. Убивать брата из-за женщины он не будет! Не должен…
Попытается что-нибудь придумать, но даже такой элементарный ход, как выдать за беглеца тело безвестного обезображенного скага, пришел в рогатую голову лишь два месяца спустя! У меня, как минимум, есть время, чтобы уговорить Армуша покинуть Вашнадаш.
Тем временем фермер успел вынуть из кармана телефон.
— Ты чего это собрался делать? — вкрадчиво осведомился я.
— Как что? Позвонить Хадашу!
— Пока рано, — возразил я. — Я мчал сюда на всех парах. Столь быстрый звонок будет подозрителен. Надо подождать.
— Много ждать? — спросил краснокожий.
— Примерно вот столько, — ответил я, доставая из-за пазухи бутылку коньяка.
Мы подождали. Подождали всю бутылку. Под чудесную картошку, поджаренную с грибами. Хрустящую, с укропом и зеленым луком. Напиток оказался абсолютно восхитительным! Потом подождали бутылку виски. Под кусок мяса многорога, запеченного в углях, с густо-густо поперченными помидорками. Подождали бы еще немного, но свет трех лун напомнил о том, что до жижиша осталось менее суток.
Я, поставив телефон на громкую связь, набрал номер ловеласа со своей трубки. Хан долго не отвечал и я уже планировал перенести разговор на утро, как вдруг, после седьмого гудка раздался заспанный голос скага.
— Что-то случилось, брат?
— Беда, брат, — вздохнул я.
— Что стряслось, брат? — почти вскричал краснокожий.
Его обеспокоенность была такой искренней, что мне даже стало как-то неудобно, что я подставляю своего относительно недавнего друга. Но я поборол начавшую ворочаться совесть, напомнив себе, что этот самый черт, который сейчас так взволнован моим звонком, завтра без малейшего сожаления вырежет целый город.
— Твой брат у меня, — произнес земледелец. — Если я увижу около Вашнадаша хотя бы одного твоего шуша — Шангшускаг умрет. Ты все понял?
— Кто это говорит? — прорычал Хадаш.
— Это Армуш. Ты меня понял, хан ханов?
— Армуш? Ах ты шанг! — взревел инопланетянин. — Гнида конченная, тварь ублюдочная… э-э…
— Мразь, — подсказал я.
— Да! Мразь тупорылая, — продолжил скаг. — Если на голове моего брата хотя бы один рог хотя бы поцарапается — я твои кишки на кулак намотаю! Я тебя убивать неделю буду! А потом я убью твою жену, твоих детей, твоих братьев…
Мы не стали слушать дальше, прервав вызов. Хадаш разошелся не на шутку. Правда, его угрозы не отличались разнообразием. Да и у меня на душе сделалось совсем погано. Я почти жалел, что не смог придумать другой выход.
— По последней? — предложил Армуш.
— По крайней, — поправил я.
Он еще не успел разлить виски по рюмкам, как телефон завибрировал, угрожая убежать со стола. Звонил Хадаш. Игнорируя хана, мы опрокинули рюмки, закусив восхитительным мясом. Одна из вещей, которая не перестанет восторгать меня — то, как черти готовят. Простой, обычный кусок мяса при помощи простого костра, на котором наши, земные предки, жарили мамонта, они способны превратить в блюдо совершенно неописуемого вкуса.
Мой названный брат не унимался. Он трезвонил и трезвонил, не давая расслабиться. Я даже отсюда, в полутора сотнях километров, чувствовал его нервное напряжение. Скорее, опасаясь за батарею телефона, чем за вероятный срыв Хадаша, я принял вызов.
— Слушай сюда, поганый ша… шуш! — яростно прохрипел скаг. — Я предлагаю тебе сто тысяч алтынов, если мой брат сейчас же покинет Вашнадаш.
